Наверху лестницы обернулась, заметила — Уильям бросил шляпу наземь и топчет ее в ярости ногами. До чего же приятно, каждая женщина знает, походя поймать в сеть красавчика-мужчину.
Я уже неделю его не видела, хотя и на конюшню заглядывала, и по саду гуляла, и у реки бродила — везде, где он мог бы меня отыскать. Однажды вся дядюшкина свита скакала мимо наших окон, так я все вглядывалась, но как узнаешь одного — из двухсот-то всадников в цветах дома Говардов. Я знала, что веду себя как дура, но мне казалось — что тут плохого, просто пококетничаю с кавалером, подразню его немножко.
Прошла одна неделя, за ней другая — его все нет. Жарким апрельским утром мы с дядюшкой наблюдали, как король и Анна играют в шары. Я, будто между прочим, спросила:
— Этот человек, как его там, Уильям Стаффорд, он все еще у вас на службе?
— Да, — отозвался дядюшка, — но я ему дал месяц отпуска.
— Он уехал?
— Ему приспичило жениться, так он мне сказал. Отпросился у меня поговорить с отцом и прикупить новое жилье для молодой жены.
Мне показалось — земля качнулась под ногами.
— А я думала — он уже женат. — Ничего лучше мне в голову не пришло.
— Нет, он страшный повеса и дамский угодник, — машинально ответил дядюшка — его больше занимали Анна и король. — Вскружил голову одной придворной даме, она надеялась выйти замуж, хотела оставить придворную жизнь ради него и что у него там есть — курятник, да и только. Можешь себе такое вообразить?
— Вот глупость-то. — У меня пересохло во рту. Я с трудом сглотнула.
— А он, не сомневаюсь, помолвлен с какой-нибудь деревенской простушкой.
Ждал, наверно, пока она подрастет. А теперь отпросился у меня на месяц и поехал жениться. Но уже скоро вернется. Он надежный человек, я им дорожу. Он тебя провожал в Гевер, да?
— Дважды. И подыскал детям пони.
— Он в лошадях отменно разбирается. И далеко пойдет. Я собираюсь его повысить, назначить главным конюшим. — Дядюшка помедлил, потом внезапно повернулся ко мне, окинул пронзительным взглядом. — Он что, и с тобой пытался заигрывать?
Я спокойно выдержала его взгляд, бросила небрежно:
— Что? Он же вам служит.
Конечно нет.
— Ну и отлично, — кивнул дядюшка. — А то ему только палец дай, уж он свое возьмет."
"— Со мной это дело не пройдет, — заверила я.
Мы с Анной уже переоделись в ночные рубашки и отпустили служанок, когда в дверь постучали знакомым стуком.
— Георг, кому бы еще, — сказала Анна. — Входи же.
Наш красавчик-братец ввалился в комнату с кувшином вина и тремя стаканами.
