Даже приказал седельщику сделать ему двойное седло, чтобы ей удобно было сидеть позади, обхватив его за талию, голова на плече возлюбленного, шепчешь на ухо нежности, пока скачешь на охоту. Куда бы они ни приезжали, все уверяли — страна в полном восторге от этой парочки и ее планов. Каждый придворный так и норовил разразиться приветственной речью, верноподданнической поэмой, устроить для них костюмированный бал или живые картины. В каждом доме их ждали розовые лепестки и благоухающие травы под ногами. Снова и снова льстецы повторяли, что Генрих и Анна, как никто, подходят друг другу и их ждет прекрасное будущее.
Казалось, все идет по плану и подвохов ждать неоткуда.
Мой отец вернулся домой из Франции и только молча кивал, чтобы не потревожить идиллию. Как-то раз он бросил, обращаясь к дядюшке: „Счастливы они вместе, и хорошо, нам остается Бога за это благодарить“. Мы сидели на террасе и наблюдали, как Анна упражняется в стрельбе из лука. Она прекрасно стреляла, похоже было — приз достанется ей. Только одна дама, леди Елизавета Феррерс, не уступала сестре.
— Ничего не скажешь, приятный момент, — кисло ответил дядюшка. — А то у вашей дочери характер как у бешеной кошки.
— Вся в мамашу, — весело хихикнул отец. — У Говардов все девчонки — хорошенькие штучки. У вас, наверно, тоже немало было в детстве потасовок с сестрицей.
Дядя Говард даже не улыбнулся — нечего поощрять подобную фамильярность, ледяным тоном провозгласил:
— Женщине подобает знать свое место.
Мы с отцом переглянулись. Всем известны громкие скандалы в доме дядюшки.
Да и было с чего скандалить. Дядя Говард открыто содержит любовницу, с того самого дня, как жена родила ему сыновей. Тетушка клянется и божится, что эта девка — просто прачка и до сих пор они все свои делишки делают только на грязных простынях — никак не могут иначе. При дворе нередко прохаживались по поводу ненависти, царившей в семействе Говардов. Посмотреть на них, когда они появляются вместе при дворе, когда положено, поддерживая видимость семейного счастья, — настоящий театр, да и только, он еле держит ее за кончики пальцев, а она идет, отворотивши нос, будто от него и впрямь воняет немытыми чулками и грязными воротничками.
— Не все из нас одарены вашим умением обращаться с женщинами, — отозвался отец.
Дядюшка бросил на него удивленный взгляд. Он — многолетний глава семьи — привык к почтительности. Но теперь мой отец и сам граф, а его дочурка, та, что спускает стрелу с тетивы, может вскорости оказаться королевой.
