— А ты все это делала? — Она даже носик наморщила от любопытства.
Я глянула ей прямо в глаза:
— Я была его шлюхой, братец в результате получил неплохое назначение, отец стал весьма состоятельным человеком. Уложи короля на спинку, потом поцелуй покрепче, начни с губ, и так до самого конца, и полижи хорошенько, как кошка сметану. А эту штуку в рот и пососи.
Любопытство мешалось на лице Анны с омерзением.
— Ему это нравится?
— Да, — честно ответила я. — Не то слово как нравится, ему-то одно удовольствие, не хуже всего остального.
Ты, сколько хочешь, можешь изображать, как тебе противно, что ты выше этого, но если собираешься, словно обыкновенная шлюшка, удерживать его своими уловками, сначала им научись.
Тут мне показалось — она сейчас взорвется, но сестра сидела тихо и только кивала.
— Королеве небось ничем подобным заниматься не приходилось, — с негодованием произнесла она наконец.
— Конечно не приходилось. — На минуту выплеснулось и мое хорошо скрываемое негодование. — Но она его дражайшая супруга, на которой он женился по любви, а мы с тобой просто две шлюхи.
Какие уж уловки применяла Анна, не знаю, но король вроде доволен. Зато сестра в постоянном раздражении. В один прекрасный день я открыла дверь комнаты при спальне, и на меня обрушилась гроза.
Когда я вошла, Генрих стоял лицом к двери, бросил на меня взгляд полный мольбы. Я застыла словно пораженная громом — Анна кричала на короля. Она повернулась спиной и не слышала, что кто-то вошел, сестра была в такой ярости, что ничего не замечала.
Кроме своих слов.
— И что я узнаю — она,
онавсе еще чинит ваши рубашки, какая насмешка надо мной! Разложила их перед моим носом и велела вдевать ей нитку в иголку. При всех фрейлинах приказала мне вдевать нитку в иголку, будто я какая-то белошвейка.
— Я ее не просил…
— И как тогда это произошло? Она сама пошла в ваши комнаты и украла ночью ваши рубашки? Может, слуга их утащил и передал ей? Или вы сами ходите во сне по ночам и так они к ней попали?
— Анна, она моя жена и чинит мне рубашки вот уже двадцать лет подряд.
Мне и в голову не пришло — ты будешь возражать. Но я ей скажу — с сегодняшнего дня пусть больше этим не занимается.
— Вам в голову не пришло, что я буду возражать? Почему бы вам не вернуться к ней в постель и не посмотреть, буду ли я возражать на это? Я шью не хуже ее, а по правде сказать, куда лучше. К тому же я не такая близорукая старуха и мне не нужна помощница — нитку в иголку вдевать. Но вы мне не принесли свои рубашки.
