– Тимофей Васильевич, после вашего общения с его сиятельством вам будет предоставлен отпуск на три недели для ознакомления со своим имением. После этого прибудете во дворец. А теперь можете идти, – самодержец сделал разрешающий жест рукой."
"– Слушаюсь, ваше императорское величество, – я, развернувшись в сторону открывшейся двери, в которой показался лакей, направился в его сторону.
* * *– Что скажите, господа? И попрошу без чинов! – спросил император, задумчиво барабаня пальцами по полированной столешнице, когда хорунжий Аленин вышел из комнаты и дверь за ним закрылась.
– Государь, я проиграл спор Владимиру Анатольевичу, – Воронцов-Дашков сожалеюще вздохнул.
– О чём был спор? – заинтересовался император.
– Мы поспорили с Илларионом Ивановичем, что хорунжий Аленин обладает даром видеть известные вещи совершенно с другой стороны, – ответил за графа Барятинский.
– И в чём же заключается новый взгляд Аленина на общеизвестные вещи, Илларион Иванович? – император внимательно посмотрел на графа.
– Да во всем, что он представил в виде рисунков, и о чём говорил, – Воронцов-Дашков указал на стопку листов перед императором, где находилась работа по тактике, а сверху – недавно нарисованные рисунки. – Про тактику боевых действий малых казачьих групп пока говорить не буду. Мы её уже обсуждали. Но возможное вооружение «охотничьих» команд ружьями-пулемётами заставляет взглянуть на данную работу по-новому.
– А зигзагообразные окопы и эти деревянные земляные огневые точки, – вступил в разговор Барятинский.
– Сколько средств мы сейчас тратим на строительство крепости Осовец и других?! А если вот такие дзоты и окопы, да в не одну линию заранее построить на второстепенных направлениях рядом с крепостью. Дерева и земли у нас хватает.
– А в дзотах и орудия, те же четырехфунтовки поставить можно. В этом случае им никакая шрапнель и картечь не страшна, – усы графа задорно встопорщились.
– Что, застоялись старые боевые кони, звук трубы услышали? – усмехнулся император.
– Есть немного, государь, – ухмыльнулся Воронцов-Дашков. – А то одни хозяйственные заботы.
– Завтра после обеда ко мне подъедет Пётр Семёнович, – произнёс император. – После его доклада обсудим с военным министром данные вопросы. Возможно, Аленин ещё какие-то идеи подкинет. А пока сделаем следующее…
Александр III запустил пальцы правой руки в бороду и начал задумчиво теребить её.
