Склонившиеся над ним князь и граф рассматривали мой эскиз нового для них оружия и раритета для меня не менее тщательно.
– Какой вес ружья и сколько патронов в магазине? – оторвав взгляд от листа и посмотрев на меня, спросил Барятинский.
– Думаю, чуть больше полпуда получится, а патронов – тридцать, ваше высокопревосходительство.
– Да, на патроны, Тимофей, вы не скупитесь, – с усмешкой произнёс Воронцов-Дашков.
– Ваше превосходительство, я точно не знаю, во сколько обходится казне новый патрон для трехлинейной винтовки, но думаю, не больше семи-десяти копеек.
Даже если, расстреляв один магазин, удастся убить только одного вражеского солдата, то Российская армия окажется в выигрыше.
– Поясните, – хищно улыбнулся мне граф.
– Годовое содержание солдата обходится минимум в двести рублей, не считая затрат на его обучение. Три рубля против двухсот. Выгода очевидна. Тем более, если стрелять по плотному строю, с одного магазина можно вывести из строя пять-десять солдат.
В комнате раздался дружный смех трех «старых» вояк, из которых двое были награждены золотым оружием «За храбрость».
– Да, выгода очевидна, – вытирая появившиеся в уголках глаз слёзы, произнёс Барятинский. – Недаром с купцами Тимофей Васильевич общался.
«Точно под рентгеном просветили всю мою жизнь», – пронеслось у меня в голове.
– Ещё какие-то мысли есть, Тимофей Васильевич? – император, отсмеявшись, положил лист с эскизом в общую стопку. Голос самодержца был спокоен, но я почувствовал, как его переполняют эмоции. Только вот какие?
– Никак нет, ваше императорское величество, пока нет! – я вскочил из-за стола и принял стойку смирно.
– Обнадёживает слово «пока», – усмехнулся государь. – Тимофей Васильевич, сейчас вас проводят в помещение, которое отвели для вашего проживания. Дня три-четыре вы плотно пообщаетесь с Владимиром Анатольевичем по вопросам, которые сегодня были озвучены, а также по другим вопросам и с другими лицами.
Император сделал паузу, а потом продолжил:
– Кстати, сколько копий вашей работы по тактике имеется?
– Было три, ваше императорское величество.
Одна у меня, она сейчас находится в гостинице, где я остановился. Второй экземпляр остался у сотника Головачева – обер-офицера Иркутского училища, а третья копия была передана полковнику Макаревичу – начальнику училища.
– Илларион Иванович, дайте распоряжение, чтобы вещи хорунжего Аленина доставили во дворец.
– Будет исполнено, ваше императорское величество, – граф, который занял свое место за столом, склонил голову.
