Остановившись здесь час тому назад, я считала, что все будет просто – надо только выжать педаль газа и крепко держать руль. Но даже если всего лишь подумать о дальнейшем – о скорости, стремительном броске, падении, – то оказывается: нет, это совсем не просто. Те, кто считает такой исход легким, никогда не оказывались на его пороге.
Все будет о'кей, говорю я себе и заливаюсь истерическим смехом.
Я размышляю о самоубийстве. Конечно, все не будет «о'кей».
Прячу лицо в руках. Я уже больше ничего не знаю. Не знаю, не знаю, боже, я так устала.
Я скучаю по Дэйви и моей уютной тихой комнате, где никто никого не обижает, и по постоянному гулу компьютера. Я хочу очутиться там.
Так что, может, нужно ехать домой. Эта мысль притупляет мою панику. Я могу поехать домой. Хотя бы на сегодняшний вечер. Я испытываю больший стресс, сидя здесь, чем находясь дома, и я не должна буду ввязываться во все это. А пока я могу поспать и по крайней мере несколько часов ни о чем не думать.
Да. Так я и сделаю. Опускаю ноги, нащупываю рычаг переключения передач.
Все это, не отрывая взгляда от Уэллхаусского поворота, словно он – спящий дракон, способный проснуться и напасть на меня. Не сегодня, думаю я, и эта фраза отпечатывается в памяти. Сегодня ты меня не получишь.
И от этих слов по моим рукам бегут мурашки. Не сегодня."
"По асфальту скрипят шины. Впереди из-за поворота появляется свет фар. Он ослепляет меня, когда я нащупываю ремень безопасности и ключи от машины.
Какая-то машина останавливается посередине поворота, рядом с мемориалом.
Водительская дверца распахивается, и грузная темная фигура вылетает из машины так стремительно, что спотыкается и с трудом удерживается от того, чтобы не упасть на дорогу. В свете фар бежит человек – это Уоллис, передвигающийся гораздо быстрее, чем я когда либо видела, – а потом он так резко останавливается, что чуть не сшибает плечом мое боковое зеркало.
Он быстро осматривает машину. Наши взгляды встречаются. Он колотит в окно:
– СЕЙЧАС ЖЕ ВЫЙДИ ИЗ МАШИНЫ!
Он не ждет, пока я сделаю это.
Рывком распахивает дверь, отбрасывает лежащий на сиденье ремень и приподнимает меня так легко, словно я мешок с листьями. Ставит на ноги у машины и немедленно начинает:
– Ты уже должна была быть дома. Ты не отвечала на телефонные звонки. – Он говорит резко, тяжело дыша. Глаза расширены, лицо пылает. – Почему ты не отвечала на звонки?
– Я выключила телефон. Я сейчас поеду домой. – Я не обязана выкладывать ему всю правду. Он уже знает ее.
