Его ладони покорябаны в тех местах, которыми он упал на дорогу.
– Я так испугался.
– Я знаю. Прости меня.
– Ты тоже меня прости. – Уоллис горбится, когда сидит вот так, опустив голову, и мои руки теряются в его руках. Мощные руки, мощные кисти, мощные плечи. Каждая часть его тела дрожит от чувства вины, и каждая часть моего тела тоже. Мы теперь с ним наравне – между нами нет правых и виноватых. По крайней мере я надеюсь на это.
– Уоллис.
Он поднимает глаза.
– Я хочу быть счастливой, – говорю я.
– Я тоже, – отвечает он.
Мы молча сидим несколько долгих минут до тех пор, пока не перестаем дрожать. Я встаю и тяну его за собой, но с его весом это выглядит так, будто я просто наклонилась к нему, и наконец он поднимается сам. Снова обнимает меня, на этот раз чуть нежнее.
Смотрит, как я сажусь в машину и еду домой.
Просыпаюсь я оттого, что Салли тычет мне в лицо конвертом.
Сквозь окна спальни льется солнечный свет. На моих ногах лежит Дэйви. Салли оставляет дверь открытой, и я слышу, как мама, папа и Черч ходят вокруг основания лестницы.
На конверте выведен мой адрес, а вместо адреса отправителя значится только абонентский ящик. И никаких имен. Наклонные буквы написаны густыми чернилами. Открываю конверт и достаю письмо на толстой пергаментной бумаге.
Я знаю, чья подпись стоит внизу, хотя еще не вижу ее, но это не делает все хоть чуточку менее невероятным."
"Дорогая Элиза,
Спасибо вам большое за ваше письмо. Я не часто пишу письма, и прошло уже некоторое время с тех пор, как я общалась с кем-либо, живущим более чем за пять миль от моего дома, так что простите, если что-то покажется вам странным.
Начну я с того, что скажу вам, что вы вовсе не ничтожество. Я не знаю вас, но нужно обладать слишком уж необычным воображением, чтобы вас так назвать. Многие люди, считающие себя ничтожествами, таковыми не являются. То, что вы ударились о столик в столовой, ни в коей мере не делает вас кем-то подобным. (Хотя, я уверена, это не доставило вам удовольствия.
)
Вы оказались на виду у публики, и это, конечно же, достаточно трудно перенести, тем более что вы старшеклассница, а значит – подросток. Когда-то я находилась в вашем положении и вспоминаю о нем без всякого удовольствия. Моя сестра любила школу. Я же не обладала ее прытью, позволяющей лавировать среди учебы, внеклассной работы и общения со сверстниками и учителями, а ведь все это нередко приходилось делать одновременно.
