Он размышлял, потому что не хотел с ней говорить — но чувствовал такую физическую потребность ее услышать, какая редко возникала на службе. Такая потребность указывает на слабость, а мужчина слабостей позволить себе не может, тем более, находясь на службе. Однако нужда есть нужда, а неудовлетворенные нужды превращаются в большие проблемы. Определив, что на родине сейчас девять утра, он позвонил в Монтану.
— Алло?
— Привет, дорогая, это я.
— Привет. Как ты? — спросила она, ощущая тяжелые нотки в его голосе.
— Сегодня был тяжелый день.
Она знала, что лучше задавать конкретные вопросы, но сейчас предпочла спрашивать иначе.
— Никого же не убили?
— Да нет, — ответил он, отметив, что голос прозвучал тонко.
— Хорошо, я рада, что ты позвонил, — призналась она, давая ему время собраться с мыслями. — Сейчас Осо пришел на кухню. Наверное, угадал по моему тону, что я разговариваю с тобой.
— Я отказался выполнить безнравственный приказ.
— Молодец. Я горжусь тобой.
— Я никогда не думал, что… — он стиснул зубы, стараясь не выдавать своего волнения.
— Здесь нет ничего постыдного, милый.
Он сжал виски.
— Послушай, любимая… если завтра услышишь что-то по радио… или прочитаешь в газете… я не знаю… не волнуйся. Я нигде не участвую сейчас… по крайней мере двое суток я свободен.
— Ты же знаешь, я не слушаю новости, когда ты на службе.
— Ну, если какие-нибудь дегенераты ляпнут тебе что-то в магазине, не верь. Будь хорошей девочкой, порадуй меня, хорошо?
— Ай-яй-яй, — послышался в трубке ее приятный смех.
Ее смех успокоил его.
— Я просто не хочу, чтобы ты волновалась.
— Ну, это просто устроить, — любезно сказала она. — Переведись в Хэмптон Роуд, пока не истек срок службы.
Он опустил голову, понимая, что как раз к тому все и идет.
— Осталось всего три месяца — и стукнет двадцать лет моей службе. Я же с ума сойду в этом Хэмптон Роуд.
— Хорошо, — спокойно сказала она, — тогда перестань говорить, чтобы я не беспокоилась. Ты же сам прекрасно знаешь, что если через десять минут прозвучит сигнал тревоги, ты первый займешь место в вертолете.
— Черт, женщина. Я тебе звоню, потому что мне плохо.
Снова послышался приятный смех.
— И как ты чувствуешь себя сейчас?
— Будто шлепаю тебя по попке.
— А ведь неплохо, когда ты звонишь издалека, — прощебетала она.
Он засмеялся.
— Нет, это не так далеко.
— А, все одно. Ну вот, сколько сейчас там времени?
— Ну, давай угадай.
Она снова залилась смехом: ей нравилось его дразнить.
— Ты же знаешь, я люблю угадывать.
