— Марта! – присел перед ней горбун, пытаясь удержать её безвольно повисшую голову в руках, заглянул под веки. — Готтэр Вэттэр, Марта!
Он сокрушённо покачал головой, словно что-то понял.
— Надо отнести её в палату, — скомандовал он, и несмотря на то, что кроме двух девушек и женщины в поварской одежде никого рядом не было, он не сомневался, что сделать это должны именно они.
Идти оказалось далеко, и хоть ноша поначалу казалось на троих не очень тяжёлой, к тому времени как её удалось уложить на белоснежные простыни лазарета, все трое изрядно устали.
Горбун же только показывал дорогу и сейчас суетился с какими-то пузырьками, капая их содержимое то на одну, то на другую ватку.
Девушки присесть не посмели, измученная же повариха тяжело упала на стоящий рядом с кроватью стул.
Горбун прижал к вискам своей спутницы, ставшей совсем бледной две ватки одновременно и потёр, потом попросил Агату их подержать, а сам стал размахивать у неё под носом ещё одной ваткой. Агата принюхалась: ожидаемо пахло аммиаком, но не помогало.
Тогда он сел рядом с ней на кровать, забрал у Агаты одну из ваток и начал тереть ей кожу между большим и указательным пальцами сначала одной, а потом другой безжизненной руки. Это тоже не помогало. Сняв с помощью Беаты с её ног туфли, он натёр второй ватки ступни. А потом сделал то, чего никто из них не ожидал – ударил женщину наотмашь по лицу. А когда и на это она отреагировала всего лишь постепенно краснеющим пятном на лице, обрадовался.
— Чёрт побери, Марта! А ты говорила, что это невозможно. — И он ударил её по другой щеке.
— Что Вы делаете? – возмутилась повариха. — И почему не позовёте врача?"
"— Ей не поможет врач, — сказал он самоуверенно, и важно закинул голову. — Я и сам врач, если вы не заметили.
— Я заметила, — сказала повариха, вставая, и красноречиво разглядывая нашитый на его одежду белый крест. — Видала я таких врачей, знаете где?
— Неужели в своём супе? – осклабился горбун. — Разрешите представиться, Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм.
И он церемонно склонил голову в своём смешном берете.
— Ну, спасибо, что не Наполеон, — фыркнула женщина, которая показалась Агате сейчас не такой уж и противной.
— Мадам, перед вами не кто-нибудь, а сам Парацельс, и если доктора медицинских наук и профессора физики, медицины и хирургии вы считаете недостаточно хорошим для определения обморока, то вы просто @@@, — сказал он важно.
