— Она должна войти в нашу комнату со мной и Кармайном. Она все еще часть команды, — сказал Стэн, скользнув взглядом по моему телу. Я знала, что он и другой парень сделают со мной, если я войду в комнату с ними.
— Она моя. Я больше не выпущу ее из своих глаз. А теперь отвали. Нам с Джианной нужно кое-что обсудить, — прорычал Маттео.
Он сунул карточку в щель и открыл дверь.
Стэн и Кармайн переглянулись, но возражать не стали. Затем Стэн послал мне жестокую улыбку.
— Научи ее хорошим манерам.
Маттео втащил меня в комнату, пинком захлопнул дверь и уставился на меня с ужасающим выражением лица.
— О, обязательно.
Глава 9
Джианна
Маттео швырнул меня на кровать. Потом он оказался на мне. Он прижал мои руки к матрасу у меня над головой, его колени прижались к моим бедрам. Его глаза потемнели от ярости. Хотел ли он, чтобы я молила о пощаде? Попросила у него прощения? Потому что ему пришлось долго ждать.
— Ты позволила кому-то получить то, что принадлежит мне, — прорычал он, обжигая мое тело собственническим взглядом.
Он наклонился, как будто собирался поцеловать меня. Наши носы почти соприкоснулись, но он только нахмурился. — Твой отец разрешил мне делать с тобой все, что я захочу. Ему все равно, жива ты или мертва. Ему все равно, что я с тобой сделаю. Думаю, он даже одобрит, если я сурово накажу тебя.
Я не удивилась. Отец едва терпел меня, пока я не опозорила нашу семью, сбежав. Теперь он, наверное, ненавидел меня, как дьявол.
Я почти хотела, чтобы Маттео сделал мне больно. Я заслужила это за то, что убила Сида. Я знала, что Маттео без труда сделает мне больно. Я видела, на что он способен. Может быть, физическая боль, наконец, заглушит боль, которую я чувствовала глубоко внутри.
Маттео
Джианна ничего не сказала, как будто ей было все равно, что я с ней сделаю.
Я крепче сжал ее запястья, чтобы посмотреть, не выдаст ли она, наконец, часть того огня, который я использовал от нее, но, несмотря на легкое содрогание, она не отреагировала.
"
"Я ненавидел то, что она сделала со своими волосами. Они было светло-коричневыми, уже не такими огненно рыжими, как я любил. По крайней мере, она их не отрезала.
Мой взгляд был прикован к обнаженному животу, выглядывавшему из-под ее рубашки. Мысль о том, что кто-то другой прикасался к ней там, прикасался везде, вызывало у меня желание все разрушить. Она должна была быть моей. Только моей.
