Маттео в несколько шагов пересек комнату, схватил Сида за руку и оттащил его от меня. Сид тяжело рухнул на пол, лицо его исказилось от боли, потом от гнева. Маттео возвышался надо мной, раздувая ноздри, с глазами почти черными, и взглядом, который заставил меня хотеть спрятаться. Я встретилась с ним взглядом. Он хотел напугать меня. Мой страх был тем, чего я никогда не дам ему.
Сид с трудом поднялся на ноги и чуть не потерял штаны. Он, должно быть, расстегнул их в какой-то момент, чтобы мне было ""легче"". Он направился к Маттео.
Я вскочила на ноги, понимая, что должна вмешаться, пока все не стало еще хуже.
— Убирайся из этой квартиры, или я вызову копов, — сказал Сид.
Боже, нет.
Маттео послал мне взгляд, который заставил меня понять, насколько опасна эта ситуация. Не для меня, но для кого-то, кто никогда не должен был быть втянут в гребаную нищету, которая была жизнью толпы.
— Он не это имел в виду, — выпалила я.
Сид сверкнул глазами.
— Черта с два.
На мгновение мне показалось, что он забыл о своих миролюбивых идеалах.
Маттео еще не вытащил оружие. Я хотела убедить себя, что это хороший знак, но один взгляд на двух мужчин рядом с ним заставил мое сердце упасть в пятки. Это были люди моего отца, они уже закрыли дверь и стояли рядом с ней с ничего не выражающими лицами. Закрытая дверь никогда не была хорошей вещью. Ничто из того, что я могла сказать, не заставило бы их передумать, потому что они действовали по приказу моего отца. Они сделают то, что он им сказал. Теперь только один человек мог мне помочь.
Сид бросился прямо в лицо Маттео, словно хотел его ударить. Маттео даже не дернулся, только уставился на Сида с самым страшным выражением, которое я когда-либо видела в чьих-либо глазах. Даже не зная, кто такой Маттео, Сид, должно быть, чувствовал, насколько опасен этот человек. Сид отступил на шаг, переводя взгляд с Маттео на меня. Я дернулась и встала между ним и Маттео.
— Он ничего не знает. Пожалуйста, просто дайте ему уйти."
"Люди моего отца засмеялись, и один из них пробормотал что-то, удивительно похожее на ""шлюха"".
Лицо Маттео потемнело еще больше. Люди моего отца выжидательно смотрели на него. Я оскорбила Маттео тем, что убежала, и еще хуже тем, что была с другим мужчиной. В нашем мире было только одно, что человек в положении Маттео мог сделать, чтобы защитить свою честь. Я только однажды видела Маттео с какой-то разновидностью высокомерной улыбки на лице, но сейчас не было и следа веселья.
