Я все еще жила в одной квартире с тремя сумасшедшими девчонками из Хорватии. Мы подружились, и я платила за свое место на диване, хоть и немного. Конечно, вся моя жизнь строилась на одной лжи за другой, но иногда я почти забывала, что я не та, за кого себя выдаю. Я даже нашла работу официантки в кафе, которое обслуживало в основном туристов, и мой немецкий значительно улучшился.
Теперь, когда я наконец-то нашла место, где хотела остановиться, я решила дать свиданиям реальный шанс. Когда мои соседи по квартире познакомили меня с Сидом, музыкантом из Канады с длинными дредами, я поняла, что к нему можно привыкнуть и, возможно, даже забыть тот глупый поцелуй, который я разделила с Маттео.
Сид совсем не походил на Маттео. В том мире, где я выросла, он был совсем не похож на мужчин. Он был веганом, миролюбивым идеалистом и никогда не колебался, убеждая других в своих идеалах. Он мог часами говорить об ужасах молочных ферм и опасностях НРА. Иногда я гадала, что бы он сказал, если бы узнал, кто я такая.
Я поняла, что этот идеалистический улучшитель мира был его маской. Может быть, все носили какие-то маски. То, что поначалу казалось мне новым и милым, быстро начало меня раздражать. И все же я не могла порвать с Сидом, потому что это было бы полной неудачей. Если даже такой человек, как Сид, не мог помешать мне думать о Маттео, то кто мог?
Рука Сида скользнула мне под рубашку, затем расстегнула лифчик. Я издала звук протеста. Мы были в гостиной в моей общей квартиры, так что, если одна из моих соседок вернется, она увидит шоу.
Его пальцы огрубели от игры на гитаре. Он толкнул меня вниз, пока я не легла на спину, а он на меня. Его язык, казалось, занимал слишком много места во рту, и от него пахло затхлым дымом. Почему я подумала, что курящий парень это сексуально? Может быть, теоретически, но вкус и вонь не были тем, что меня слишком волновало. Он начал расстегивать мои джинсы и продолжал тереться своей выпуклостью о мою ногу, как рогатая собака."
"— Я хочу тебя, Гвен, — прохрипел Сид, уже пытаясь стянуть с меня штаны.
Гвен. Впервые это имя не заставило меня остановиться. Два месяца использования одного и того же имени, казалось, были магическим барьером для привыкания к новой личности. Жаль, что у меня появилось чувство, что я не буду использовать его долго. Мюнхен становился слишком уютным, а Сид просто слишком. Он был слишком настойчив.
— Пока нет, — процедила я сквозь зубы, пытаясь скрыть скуку и раздражение.
