С одной стороны, земной женщине приятно, когда её сравнивают с кошечкой. Скажешь ей такое, и она сразу представит себя грациозной, независимой, гибкой, игривой, изящной и свободной хищницей. А вовсе не примитивной, волосатой или драной, и писающей по углам мяукающей истеричкой, выпрашивающей кормёжку… Вот это и есть второе дно.
Князь так искренне захохотал, что аж слёзы на глазах выступили. Видно, фантазия у него сработала в правильном ключе, раз последовала такая реакция на мои слова, в картинках представляя себе эту волосатую особь.
— Князь, было бы проще, если бы ты сказал, как тебя на самом деле зовут, — попыталась остановить его хрюканье в подушку. Да, и что греха таить, я впервые услышала его заливистый смех, и наслаждалась моментом.
— Кому будет проще? — становясь тут же серьёзным, хмыкнул в ответ, успокаиваясь и лениво потягиваясь, а я невольно засмотрелась на кубики на его животе. Хороши же.
— Мне, — тяжело вздохнула и, не выдержав, схватила его за косу и слегка дёрнула.
— Как-то совсем не комильфо обращаться к любовнику во время утех по титулу.
— Тебя только это смущает?
— А что ещё должно меня смущать?
— Например, это, — он провел пальцами по веточке, что была изображена на моей спине, спускающаяся вниз до самого копчика.
— Я же тебе говорила, что после праздника Богиня разрешила мне это смыть.
— Правда? — задумчиво произнёс он, продолжая изучать хиту.
— Правда. Так ты и не ответил. Как твоё имя?
— Может, угадаешь?
Я громко фыркнула, с трудом сдерживаясь, чтобы опять не дёрнуть Князя за косу:
— Да, это же так просто.
Всего лишь миллион вариантов.
— Ты отлично говоришь на эквейском, — перебил меня мужчина, продолжая изучать хиту, и этим нехитрым действием вызывая новую волну удовольствия. — Сейчас ты даже не заметила, как перешла на него.
Пожала плечами:
— Ты пытаешься уйти от разговора.
— А ты слишком зациклена на имени, Эли. Это всего лишь имя. Не больше и не меньше. Я вообще им не пользовался, так зачем сейчас начинать?
— Почему ты так меня зовёшь?
— Как? Эли?
— Да.
Меня никто так не называл. Обычно Элиза, Лизи, иногда Бэт, но никогда Эли.
— Потому что так тебя буду называть только я, — ухмыльнулся он, очерчивая пальцами мои скулы, а потом коснувшись искусанных и слегка припухших губ.
— А как буду называть тебя я?
— Как хочешь, — ухмыльнулся он, вновь откидываясь на подушки.
— Шан, — сорвалось с моих губ, прежде чем я могла подумать и осмыслить.
