Сейчас, избитый, с гудящей головой, он не мог мыслить логически – да и вовсе не мог мыслить! – но подсознание его услужливо соглашалось с Желяевым. Оно прямо-таки вопило: “Он прав, прав!.. Если бы они хотели – они б давно меня убили!.. Так что же получается?.. Не все кончено? И я еще буду жить?..""
– У нас еще есть немного времени, – продолжил Желяев. – Савельев, развяжи его. А ты, Полуянов, не дергайся. Тогда я тебе все расскажу. Глядишь, напишешь ты, Дима, статейку – а она нам и поможет…
Капитан подошел к креслу.
Развязал Димину левую руку, потом правую. Отошел, сел на диван, взял автомат на колени, дружески предупредил:
– Только давай без глупостей. А то ногу отстрелю. Дима с наслаждением потянулся. Затем принялся мять затекшие руки: правой – левую, левой – правую. Желяев по-прежнему стоял прямо перед ним. Сказал тусклым голосом:
– Итак, наш непрошеный детектив Дима, ты хочешь узнать, как все дело было?
– Хочу, – хрипло произнес Полуянов.
– Ну, тогда вернемся для начала в одна тысяча девятьсот семьдесят восьмой год.
Ленинград, Васильевский остров, государственный Технический университет. Январь, холода, сессия… У студентки с нашего курса, высокомерной красавицы Ленки Коноваловой, действительно имел место роман. Но она – что касается дел сердечных – была девочкой скрытной. И ни с кем об увлечении своем не говорила, даже с трещотками-подружками. А хахалем ее являлся не Котов. И не я. И не Шепилов. Хотя Шепилов, замечу в скобках, был в нее влюблен. Но не ему она отвечала взаимностью.
Она любила, и встречалась, и имела половую связь совсем с другим человеком – назовем его пока тот парень.
– Это был Ефремов? – вдруг спросил Дима.
– Ефремов? Колька? Холодильников начальник? – Желяев рассмеялся. – Ну уж нет!
– Тогда почему он все обо мне знает? И о моей маме?"
"– А Ефремов все про всех знает. Память – феноменальнейшая. Скажи ему сто телефонных номеров – он тебе их повторит, ни разу не собьется. Плюс к тому – маниакальная страсть все держать под контролем. Он же натуральный псих, Ефремов! Но при этом – мирный псих, полезный для общества и совсем не убийца.
А что – он тебя, Дима, своими познаниями удивил?
– Слегка.
Желяев деревянно рассмеялся.
– А он это любит, Ефремов. Любит поражать окружающих своей памятью. Осведомленностью своей. Где-то что-то прочитал, запомнил намертво – а потом при случае выдает. Все поражены: откуда он узнал? А у него просто память, как у суперкомпьютера. У него в башке больше данных, чем во всем Интернете.
