А генерал между тем продолжал:
– ..Киллеры должны убивать. Журналисты – строчить статейки. А спецслужбы – ловить преступников. А у нас весь бардак в стране оттого, что пироги печет сапожник, а сапоги тачает – пирожник…
– Хватит уже, – проговорил Дима и подивился, каким хриплым и чужим показался ему свой голос. – Кончайте!
Ему в самом деле хотелось поскорее покончить с этим. Покончить с собой. Ему и вправду было все равно. Ведь ясно, что выхода нет. Он не Джеймс Бонд. Веревки ему не разорвать, двух вооруженных и обученных товарищей из органов не замочить.
И милиция, как в кино, не ворвется сюда в последний момент… Да и наплевать на него ментуре. Вон она, какая – в образе Савельева – наша милиция!.. Убивали бы побыстрей – чего нотации-то читать перед смертью!..
Желяев деревянно рассмеялся.
– На тот свет торопишься, Димуля? Ну-ну. Надо было б, конечно, тебя еще помучить. За то, что суешь свой глупый, любопытный нос не в свое дело. Но ладно, не буду.
Ты и без того вот-вот обгадишься от страха… Я же сказал тебе, Дима: ты – не герой. А я – не злодей. Ты еще не понял, что ли? Не тот я, кого ты искал. Котов – тоже не тот. А уж я – тем более не тот.
Савельев, сидевший сбоку на продавленном диване, усмехнулся. Желяев по-прежнему стоял у окна лицом к Диме. Скрестил руки на груди. Говорил мерно, ровно, спокойно.
– Ты, Дима, по всему судя, нащупал правильный след. Но только – нащупал… Ты, друг мой, похоже, верно догадался: все началось тогда, в семьдесят восьмом году.
Началось еще в университете с самоубийства Ленки Коноваловой. И с того, что избили Шепилова. Но ты решил, что в обоих событиях виноват Котов. Или я. А почему именно мы? Один из нас? Почему не кто-то еще ? Не третье лицо ?
Желяев сделал пару шагов ближе к Диме и впился взглядом ему в лицо. Тот невольно отвел глаза.
– Почему не предположить, что Коновалова встречалась не с Котовым, не со мной – а с другим, посторонним парнем? Почему не он довел ее до самоубийства? Почему не он избил Шепилова? Почему не он стал убивать всех сейчас?
– Я не верю, – прохрипел Дима.
– Не верь, – легко согласился Желяев. – Но если б убийцей был я, я бы тут с тобой разговоры не разговаривал. Твой труп давно бы валялся в моем подъезде. А я сам здесь даже не появился бы. Неужели это так трудно понять?
Тоненький луч – лучик надежды – засиял где-то в самой глубине Диминого существа.
