Увлеченный своими эйфорическими мыслями, Дима даже не заметил, как миновал стеклянный коридор-кишку, соединяющий новое здание бывшего Госплана (в Георгиевском переулке) и старое, в Охотном Ряду.
""Наверное, Котов специально дал команду меня не трогать. Он согласился встретиться со мной, потому что понял: я многое знаю. А согласившись на встречу, косвенно признал, что он в этом деле замешан. И у него, наверное, есть своя легенда: что тогда, двадцать пять лет назад, случилось. И он ее, эту легенду, будет теперь мне впаривать….
Ну-ну. Послушаем, послушаем…""
Полуянов поднялся по парадной думской лестнице, под сенью гигантской хрустальной люстры, на второй этаж. Телевизионщики с парочкой камер устанавливали свет. Группка коллег-журналеров в свитерах травила байки. Он не знал среди них никого. Прошествовали двое важных мужчин в дорогих костюмах и галстуках. По лестнице процокала каблучками парочка немолодых вышколенных секретарш.
Дима вызвал лифт. Кабина немедленно открыла двери. Он вошел, нажал кнопку четвертого этажа.
Глянул на часы. Одиннадцать сорок три. Уверенность, что у него все получится (впервые посетившая Полуянова вчера, после звонка Котову), снова охватила его."
"Лифт остановился. Журналист вышел на четвертом этаже. Повернул направо. Длинный коридор был совершенно пуст. Звуки шагов заглушала ковровая дорожка. На массивных дверях золотом блистали номера. Рядом со многими имелись внушительные таблички с именами и должностями хозяев.
Вот и номер четыреста семидесятый. Дверь полуоткрыта.
Рядом с нею – деревянная доска с золотистыми буквами: “КОТОВ Константин Семенович”. А ниже:
""Заместитель председателя Комитета по бюджету и финансам”. Дима сунул руку в карман, включил свой маленький диктофончик на запись. Никакого плана беседы у него не было. “Пусть разговор идет как идет, – решил журналист. – Мне главное – выслушать его версию”. Он толкнул дверь.
Дима оказался в крохотном, не более шести метров, предбаннике секретарши. Здесь никого не было. На столе – пачки документов, иные в кожаных папках, иные в аккуратных стопках.
Письменный прибор, календарь, часы. Четыре телефона, разных цветов. Книжный шкаф, в нем парадно – политические книги. Здесь была еще одна дверь – она вела, очевидно, в кабинет Котова. Дверь в котовский кабинет плотно закрыта, из-за нее не доносится ни звука.
Вдруг зазвенел один из телефонов на секретарском столе. Звонок резкий, частый, противный. Дима вздрогнул. Подошел к двери в кабинет Котова.
