Мой взгляд медленно прошелся по полу, по столешнице массивного стола, по большому брюху, по груди и остановился на жирном небритом подбородке Пахана. Поднимать взгляд выше я не стал. Не хотел встречаться с ним взглядом. А внешность его я и без того знал досконально, до мельчайшей черточки и морщинки на лице.
— Благодарю, Хозяин.
— Сказал же — чего уж там. Зови меня как все: Пахан — прохрипел второй хозяин нашего затерянного в пустыне городка.
Надо же, насколько приятно чувствовать себя уникальным. Единственным в своем роде.
Именно поэтому злобный Пахан снизошел до приветливого тона.
— Слушаюсь, Пахан — произнес я вслух, не забыв показать угодливой улыбкой как мне приятно это снисхождение.
Внутри меня все дрожало. Лишь неимоверным усилием воли я удерживал мышцы от судорог. Плохо. Самоконтроль стремится к нулю.
— Ты присаживайся, присаживайся — унизанная золотыми кольцами и перстнями рука указала на кресло перед хозяйским столом.
— Да что вы, Хоз… Пахан. Я постою — суетливо замахал я руками, опасливо косясь на массивное кожаное кресло довоенных времен — Испачкаю, не дай Бог.
Пахан,… дозволь сказать.
— Говори, говори — приветливо закивал тот — За тем ведь и пришел."
"— Я… я знаю место куда ездили русские! — выпалил я единым махом, повторяя то, что он уже знал от своих людей — Только я один знаю! Больше никто! Из бессадулинских в город не вернулся никто, а русские свернули на трассу, что в двадцати километрах от города. Назад они точно не вернутся! А там… там столько всего! Одних только калаш… — запнувшись на полуслове, я оглядел кабинет и, воззрившись на Пахана, неуверенно продолжил — Много чего там есть….
А я только часть видал, там этих ящиков не счесть…. Ящики! Ящики! Ящики! Коробки! Там столько всего….
— Погодь-ка! — остановил меня Пахан, правильно поняв причину моей заминки. А я в который раз удивился, что в его речи не проскальзывает ни единого матерного или жаргонного словечка.
Он в свою очередь внимательно оглядел просторный кабинет, задумчиво поцыкал зубом.
Помимо нас двоих, внутри золоченого логова было еще шесть человек. Слишком много лишних ушей. Трое охранников, с пистолетами в поясных кобурах, еще трое — явно приближенные Пахана. Одеты солидно — по нашим городским меркам — плюс не стоят, а вальяжно сидят в кожаных креслах за отдельным столом из полированного дерева. Один вертит в пальцах писчую ручку, перед ним раскрыта папка с чистыми и немного пожелтевшими листами бумаги.
