Вирджиния подняла голову:
– Что ты теперь будешь делать?
Натан пожал плечами:
– Сначала побуду немного здесь, потому что я должен быть в зоне досягаемости полиции. А потом… потом вернусь в Германию. Может быть, мне удастся возбудить процесс о возмещении убытков из-за потери яхты. Если я и не сумею получить какое-то вознаграждение, то во всяком случае выиграю время. Я буду писать. Может быть, когда-нибудь моя книга и выйдет!
– Желаю тебе успеха.
Натан подошел еще ближе. Помедлив, он приподнял руку и, лишь когда убедился, что Вирджиния не уклоняется от него, быстрым и нежным движением погладил ее по щеке.
– Ты еще кое-что задолжала мне.
– Что же?
– Конец твоей истории. Той истории, которая связана с огромной виной. В ней недостает последней главы.
– Я рассказала ее Фредерику.
– О? – удивился Натан. – Значит, Фредерику?
– Да.
– Тогда, похоже, я так никогда и не узнаю ее…
– Не узнаешь.
– Ты остаешься с мужем? Он прощает тебя и снова заключает в свои объятия?
– А вот это, Натан, уже не твое дело.
– Ишь ты, какая! Оказывается, ты бываешь очень жестока, когда вычеркиваешь человека из своей жизни!
– Я всего лишь пытаюсь быть честной.
– Ну, что ж, – развел руками Натан. – Видно, мне пора идти.
– Тебе предстоит долгая дорога.
Он жалобно вздохнул:
– Норд-Вутон. Там я нашел самый дешевый отель. На своих двоих мне добираться туда половину ночи…
– Я имела в виду не только дорогу в отель.
И в этот момент Натан улыбнулся – не той резиновой улыбкой, как вначале, а своей «фирменной», обаятельной улыбкой, которая соблазнила в свое время Вирджинию.
Его взгляд был многообещающим и полным эротизма. Может быть, он был и неестественным, наигранным, тщательно рассчитанным на силу своего воздействия. «Но если это и было сыграно, то сыграно, черт побери, неплохо!» – подумала Вирджиния.
– Я прекрасно понял, что ты имела в виду не только дорогу в отель. Ну, что ж… Может, пришло время сказать «до свидания»?"
"– Прощай, – поправила его Вирджиния, вставая и распахивая дверь наружу.
Кивнув, он шагнул в ночь. Женщина была так благодарна ему за то, что он не пытался целовать или обнимать ее на прощание. Ее душу пронизывала печаль и тоска – не по Натану, а по тем воздушным замкам, которые они строили вместе и которые рассыпались в пыль. Притяни он ее сейчас к себе, она обязательно расплакалась бы, ведь пуловер на нем был напитан морским запахом Ская.
Словно громадная тень, Натан стоял перед ней.
