И все будет в порядке.
– Ладно, – отозвалась Вирджиния благосклонным тоном, – я буду следить за этим. Даю слово!"
"Ей тоже по-своему нравился Томми. Конечно, такого фанатизма, как Майкл, она по отношению к мальчику не испытывала, но в общем относилась к нему довольно тепло.
Майкл улыбнулся.
– Как хорошо жить здесь с тобою вместе! – сказал он, ласково глядя на Вирджинию.
«Какая с тобой тоска!» – думала та, глядя на Майкла.
3
– Да, именно так все и было, – вздохнула Вирджиния. – Мы жили в Сент-Ивсе, и в нашем доме царила типичная обывательская идиллия.
Такая жизнь очень нравилась Майклу, и это несмотря на то, что все просьбы выйти за него замуж наталкивались на непробиваемую стену, которую я сознательно возвела между нами. Также я упорно сопротивлялась его желанию иметь детей. Я посвятила себя саду, при этом много думала об Эндрю, и совесть моя постоянно была нечиста.
Вирджиния и Натан сидели на кухне за четвертый или пятой чашкой кофе. Он вызвался приготовить завтрак, но женщина заявила, что совершенно не хочет есть, и гость беспрекословно подчинился ее воле.
С шести утра Вирджиния, как обычно, некоторое время бегала трусцой по парку. Теперь она сидела в теплом пуловере и толстых носках, но, несмотря на это, мерзла. «Надо будет включить отопление… А ведь на дворе еще август», – печально думала она.
Натан возник на кухне как раз в тот момент, когда она наполняла молотым кофе фильтр кофеварки. Вирджиния удивилась, что его появление так обрадовало ее.
Обычно она предпочитала пить утренний кофе в одиночестве, молчаливо следуя по лабиринтам собственных мыслей. Но в последние дни в ней многое переменилось, и, как ей казалось, далеко не все к лучшему. Она стала намного беспокойней. Стала тяжелее переносить одиночество. Ночами она долго не могла заснуть и ворочалась в кровати, а днем ее без конца мучили живые картины из прошлого.
Конечно, Вирджиния знала, в чем тут причина. Слишком долго она держала при себе все, что связано с Майклом.
И с Томми. С тем маленьким мальчиком, которого так любил Майкл. Она лишь слегка приоткрыла завесу своих воспоминаний, однако те вырвались наружу с такой бешеной силой, какой она и не ожидала. Теперь, нравилось это ей или нет, остановиться было уже невозможно.
Вирджиния не хотела больше говорить о Майкле. Но сейчас, этим пасмурным, прохладным утром, сидя наедине с Натаном, она все-таки продолжила свой рассказ.
