Она едва устояла перед искушением свернуть на парковку рядом с кофейней и удостовериться в том, что глаза ее не обманули. Однако возможная встреча с Натаном не сулила ей ничего хорошего. У нее не было никакого права контролировать этого человека, требовать отчета о его поступках. Он был вправе шататься по кафе сколько ему влезет. Лучше уж вечером в разговоре с Натаном упомянуть вскользь, что она видела в городе какого-то человека, очень похожего на него. Тогда одно из двух: он либо даст ей какое-то разумное объяснение, либо опровергнет ее подозрения.
Возможно, ему тоже неловко признаваться в том, что он разгуливает по кафе, вместо того чтобы нести вахту у постели больной жены. Вне сомнений, Натана не очень-то к ней тянуло. «А впрочем, его взаимоотношения с женой меня абсолютно не касаются», – мысленно подвела черту своим размышлениям Вирджиния.
В конце концов, это мог быть вовсе не он. Однако полной уверенности в этом у женщины не было.
Вторник, 29 августа 2006 года
1
Когда в семь пятнадцать утра во вторник на пороге дома Клары Каннингэм появились трое полицейских, она сразу же поняла, что они пришли из-за Рейчел.
Лица мужчин не предвещали ничего хорошего, однако несколько секунд Клара еще тешила себя крошечной надеждой на то, что Рейчел нашлась живой и невредимой, что она лишь случайно потерялась, а теперь сидит в полицейском участке и ее осматривает врач.
«Все в порядке, миссис Каннингэм – скажут полисмены. – Такие уж они, наши детки. Внезапно их охватывает жажда приключений, и они несутся неизвестно куда, сбиваются с пути, а потом, когда на улице темнеет, уже не могут найти дорогу домой».
Два дня и две ночи подряд Клара не смыкала глаз. Она задремала лишь поздним вечером в понедельник, но тут же проснулась, нисколько не отдохнув. Вчерашний дождь поверг Клару в такое паническое состояние, что пришлось два раза вызывать врача и колоть ей успокоительное.
– Ты видишь, какой дождь? Видишь, какой дождь? – кричала она, как безумная. Она упала на колени и отчаянно молотила кулаками по полу, словно хотела, чтобы физическая боль перекрыла душевную.
Роберту не удавалось поднять жену с пола и успокоить.
– Мой ребенок там, на улице! Там, под дождем! Она там, под дождем!"
"Клара повторяла эти фразы бессчетное число раз, пока совсем не охрипла. Когда она впилась в свое лицо ногтями и начала исступленно расцарапывать его в кровь, Роберт снова вызвал врача – того самого, что уже приходил рано утром, в самый первый острый момент.
