После нескольких уколов в глазах Клары замерло выражение отрешенного отчаяния. Она стала несколько спокойнее, теперь ни тело, ни язык ее больше не слушались. Глядеть на то, с каким трудом она двигается, как пытается что-то выговорить и не может, Роберту было, быть может, даже больнее, чем выносить ее буйства. В понедельник вечером из полиции прислали штатного психолога, юную девушку, и та предложила свою помощь. Но тут нервы сдали и у Роберта.
– Наша дочь пропала вчера в первой половине дня! – заорал он на девушку-психолога.
– Вечером того же дня мы сообщили об этом в полицию! Тридцать два часа мы предоставлены сами себе, сидим один на один с нашей трагедией, и вот теперь, когда моя жена уже потеряла дар речи от горя и лежит, напичканная успокоительным, теперь нам вдруг соизволили прислать психолога! Ничего не скажешь, подходящий момент!!!
– Пожалуйста, не кричите! – категоричным тоном ответила ему девушка. И тут она увидела Клару. Та выглядела действительно ужасно: ее лицо было расцарапано в кровь, локти и кисти рук все в синяках, зловеще переливающихся разными цветами, от голубого до темно-лилового.
Она беспрестанно пыталась что-то сказать, однако не могла выговорить ни одного четкого звука. Нижняя губа Клары отвисла, абсолютно не подчиняясь ее воле.
– О Боже! Что творится с вашей женой!
Роберт потер ладонями свое бледное измученное лицо и собрал остатки самообладания:
– Простите. Хорошо, что вы пришли. Сами видите, Кларе очень плохо. С ней без конца случаются приступы дикой паники.
В воскресенье она чувствовала себя еще ничего, но с тех пор, как на улице зарядил дождь и сильно похолодало…
– Понимаю, – кивнула психолог.
– Мне остается только радоваться, что я сумел отнять у нее нож. Она хотела порезать себя. Лекарства вроде подействовали, вот только… только…
Его голос задрожал. Роберт не относился к тому типу мужчин, которых учили не плакать ни при каких обстоятельствах, однако он и сам понимал, что его слезы в данный момент совсем неуместны. Раз Клара не в себе, то хотя бы ему надо держать себя в руках: Роберт знал, только дай чувствам волю, и он скоро будет валяться на кровати в таком же ужасном состоянии, как и его жена.
А что будет, когда вернется Рейчел и увидит своих родителей в таком безумном состоянии? Этого нельзя было допустить!
– Где ваша младшая дочь? – спросила психолог. Она была хорошо информирована. – Ведь у вас еще одна дочка, верно?
– Да. Ее зовут Сью. Я отвез ее к родственнице в Даунхэм-Маркет.
