– Привет, родители! – говорю максимально бодро, но голос на пределе, чтобы не дрогнуть. – Чего такие хмурые?
Отец переводит на меня тяжёлый взгляд, а мне хочется по-заячьи прижать уши."
"Молчит. Давит своим авторитетом. Глаза как два штормовых облака.
– Голодная, дочь? – Мама встаёт между нами, принимая на себя ментальный огонь. Она всегда так делает, только каким-то лишь ей доступным образом разоружая отца.
– Чай пили на… на практике. Но поела бы. Но ты не колотись, мама, я и сама могу приготовить. Или с Даной съездить в кафе.
– В кафе она съездит. Сейчас, – раздаётся вибрирующий голос отца. Похоже, начинается. – Она у меня не то что в кафе, а вообще из дому не выйдет!
Ничего себе заявочки. Он несколько раз угрожал ко мне охрану приставить, но чтобы из дома не выпускать – это уже слишком так-то.
– А кандалы на ногу не повесишь, пап? Или ошейник, что током бьётся, как у собак?
Мамин взгляд мне сигналит о том, что палку я знатно перегибаю. Я это и сама чувствую, но меня тоже начинает нести.
Вспыхиваю, как порох. Недаром же я дочь Алексея Шевцова. Вся в папочку.
– Это ты у себя на практике увидела, что такая умная?
– Там таким уже давно не занимаются. Я не в «Полярную сову» пошла на практику, папа.
– Ещё не хватало! – Он лупит кулаком по столу, отчего у меня все внутренности поджимаются. Папа никогда не бил меня, да и не наказывал даже, но у него такая энергетика, что когда он злится, все готовы пятый угол бегать искать. – Ты разбрасываешься такими понятиями, в которых ни хрена не смыслишь, Алиса.
Это тюрьма, там преступники. Это не кино, понимаешь?
– Не все, папа!
Вот мы и дошли до сути.
– Ты лезешь не в своё дело, Лиса.
– Но я хотя бы что-то пытаюсь сделать!
Отец совсем уж мрачнеет. Мама кладёт ему ладонь на плечо, но кажется, даже её суперсила сейчас почти не помогает.
– Ты ведь знаешь, что он не виноват, и ничего не делаешь, – мой голос внезапно дрожит. Меньше всего на свете мне хотелось, чтобы родители поняли, что я неравнодушна к Шторму.
Но, кажется, уже поздно…
По лицу отца невозможно ничего прочитать сейчас. Он поджимает губы, а мама хмурится.
– А ты что можешь сделать, м? – глухо спрашивает отец.
Этот вопрос я уже задавала себе, когда задумала попасть именно на этот поток практики. И сознавала, что… понятия не имею.
Не знаю что. Не знаю!
Я думала, что сделаю шаг, а там уже по ходу поймаю подсказку.
Но этот вопрос, прозвучавший вслух от отца, хлестнул больно. Задел.
