Но слух у нее отличный. Всегда был. Брата, вечно пытающегося улизнуть на ночную свиданку, только так палила.
— Анюта, ты куда?"
"— В магазин сбегаю. Сока так захотелось что-то. Яблочного.
— Сока? — она выходит в коридор, обтирает руки о фартук, — ты уверена, что ничего мне не хочешь сказать?
— Конечно, мамочка, — целую ее в щечку, — не волнуйся. Мне же не шестнадцать. Я уже не ребенок.
Это звучит довольно глупо. Особенно учитывая, что у меня в животе уже свой ребенок растет. Развивается. Даже удивительно, что мать так спокойно все восприняла.
И мою беременность. И Марата. Хотя он ей точно не понравился. Но она этого никогда не показывала.
— Вижу, что не ребенок, — на живот кивает.
А я краснею. Хотя все правильно.
— Ладно, мам. Пока, — улизнуть поскорее хочу.
— Осторожно там и привет передавай Марату.
— Хорошо… Ой…
Разворачиваюсь. Глаза округляю. Догадалась все-таки.
— Иди уж, — рукой машет, — вижу, как тебе не терпится.
Действительно не терпится. Только вот совсем по другой причине. Не той о которой она думает.
К сожалению.
Беру такси и минут через двадцать оказываюсь у огромного высотного здания. Сердце в груди бухает. Ладони потеют. Конечно, прийти к нему на работу не самая гениальная идея. Но и ждать больше сил нет. Особенно после такого сообщения. Что он имел в виду? Уверена не то, что кажется? Не может он меня бросить. Просто не может такого быть!
Глава 2
— Анюта, давай ты немного поешь? Я сделала твои любимый блинчики со сгущенкой. Открой дверь, пожалуйста. Я переживаю.
Мама осторожно стучится в комнату.
Гремит подносом. И от этого снова накрывает. Я опять начинаю реветь. Стараюсь душить звуки подушкой. Но мама наверняка все слышит. А я слышу, как она вздыхает за дверью.
— Милая, чтобы у тебя ни случилось с Маратом, подумай о ребенке.
Она умело подбирает фразу. Та выстреливает в цель. Мой вой тут же стихает. Я действительно дура. Жалость к себе забила мой мозг. Отключила разум. Ведь я сейчас не просто очередная брошенка. Я беременная. И о ребенке нужно думать в первую очередь.
Воспоминания снова накрывают волной. Мне даже поговорить с ним не удалось. Охрана не пустила дальше огромного холла. Но разве это не самый красноречивый ответ. Ведь охранники не стали бы действовать без его ведома. Он действительно видеть меня не хочет!
Еще немного и снова скачусь в слезы. Но голос мамы разрывает порочный круг.
— Ань, давай, ты поешь, а дальше мы подумаем, что делать? Ладно? Жизнь ведь не закачивается.
Я киваю. Сажусь на кровать.
