Помните, я лично, как Соснин Игорь Дмитриевич, ничего не имею против майора Лембита, но как начальник ОББ я хотел бы видеть своим замом человека, имеющего оперативный навык, тем более, как вы изволили заметить, наш отдел самый серьезный. Но давайте к этому разговору вернемся чуть позже, а пока нас ждет дело.
Соснин улыбнулся и начал спускаться в вестибюль.
– Ох уж эти кадровики, – сказал он Эвальду, когда они садились в машину, – сущее наказание, не терпят никаких конфликтов.
– А может быть, они правы? – ответил Эвальд.
– Как знать, как знать.
Коридор тюремной больницы был затянут серым, похожим на шинельное, сукном. По обеим его сторонам расположились двери, такие же как в тюрьме, двери с «волчком» и «кормушками», массивными тяжелыми запорами. Эвальд видел все это впервые, а Соснин шел за врачом как человек, привычный к любым ситуациям и неожиданностям, которые могут ожидать его в подобном месте.
– Здесь, – сказал сопровождающий их врач. – Откройте, – повернулся он к дежурному надзирателю.
Камера, или, как она здесь называлась, палата, что ли, Эвальд не знал этого, была узкой, мрачновато-серой от покрашенных какой-то странной краской стен. На койке лежал перебинтованный человек.
Соснин, врач и Эвальд вошли в палату. Словно из кокона, из белых бинтов глядели на вошедших недобро настороженные глаза.
– Вы можете говорить, Егерс? – спросил Соснин. Молчание.
– Вы можете говорить? – повторил подполковник.
Раненый облизал языком губы и усмехнулся.
– Поговорите с ним, Пальм, по-эстонски, – попросил Соснин.
– Пальм, – хрипло засмеялся Егерс. – Пальм, – повторил он еще раз и приподнялся на локтях. – Так вот ты кто. А я видел тебя в городе и никак не мог понять, откуда тебя помню. Я и папашу твоего помню, и еще кое-кого…
Егерс откинулся на подушки и так и лежал, то ли ощерившись, то ли улыбаясь.
– Что он сказал? – спросил Соснин.
– Он говорит, что помнит меня, моего отца и еще кое-кого.
– Продолжайте. Переведите ему, что нам необыкновенно интересны его воспоминания, особенно о Саан и Юхансене.
"
"– Юхансен, – прохрипел Егерс. – Юхансен. Вам не видать его. Его нет. Давно нет. Он как миф, как тролль. А кого-то ты увидишь! Ты, поднявший руку на брата своего. Помни. – Егерс говорил, и глаза его были бредовы и мутны. – Помни. И сказал Господь Каину: «Где Авель, брат твой?» И сказал Господь: «Что ты сделал? Голос крови брата твоего вопиет ко мне от земли; и ныне проклят ты от земли… Каин!» – крикнул Егерс.
