Свет фонарика все так же продолжал шарить по комнате.
– Открывайте дверь, Куккер, берите двоих и в квартиру, одного человека оставьте мне.
– Товарищ капитан, лучше я, – тихо сказал Куккер.
– Потом, выполняйте. – Эвальд поставил ногу на перекладину.
Шаг!
«Все хорошо. Не скрипит. Тихо. Ты уж, пожалуйста, не скрипи. Подожди немного, лестница. Совсем немного подожди. Еще шаг! Молодец. Правильно. Сырая. После дождя, видно. Ах, как хорошо, что дождь-то прошел. А я ругал его.
И еще шаг! Ладонь вспотела. Ручка пистолета ходит.
Вот так грудью к ступенькам. Пистолет в левую руку. Ладонь вытри. А теперь пистолет возьми. Хорошо. И еще один шаг.
Теперь голова на уровне окна. Теперь он уже мишень. Значит, думать нечего. Фуражку поглубже. Пусть козырек лицо защитит. А вдруг рама открыта? Есть же бог на земле».
Рама поддалась тихо. Ну, еще немного. Еще. Скрип резанул по нервам. Рывок. Выстрел. Посыпалось разбитое стекло. Поздно: он уже на полу. Выстрел. С грохотом падает дверь в комнату. А из темноты по двери. Трах! Трах! Трах! Вскрикнул кто-то.
Коротко и страшно, прощаясь с жизнью. И снова. Трах! Трах! Ударили по лицу щепки.
«Побьет ребят, сволочь», – мелькнула мысль. И выстрелил из пистолета три раза. В темноте грузно упало тело, металлически стукнул о пол пистолет.
– Свет! – скомандовал Эвальд.
Под потолком вспыхнул розовый хрустальный фонарь. В свете его, неприлично-интимном, совсем не таком, как должно было быть, Эвальд увидел поваленную светлую мебель кокетливой женской спальни и человека увидел, сидящего у стены и глядящего на него ненавидящими глазами.
Рядом валялся большой тяжелый «кольт». Человек застонал, на губах у него запузырилась кровавая пена, и потянулся к оружию. На руке синели два меча и морда льва между ними.
– Егерс, – тяжело дыша, сказал Куккер, – ни к чему ему теперь эта машинка.
Он подошел, поднял пистолет, вынул обойму и выщелкнул на ладонь один-единственный патрон.
– Сволочь! – сказал он глухо. – Одиннадцать штук выпустил. Леуса насмерть. Крылова ранил.
– Срочно машину, врача, – приказал Эвальд.
* * *– Ну что, Филя, как твое мнение? – Соснин постучал пальцем по голове орла. – Молчит. Не хочет ничего донести до нас."
"– Вы молодец, Эвальд. Крест – сволочь редкая, бывший фашистский палач. На Сааремаа он лично расстрелял председателя исполкома Германа Талу, милиционера Германа Лембера и женщину Сальму Китт. Да разве только их. На нем крови по уши.
– Не удалось взять целым, – огорченно проговорил Эвальд.
– Да, жаль, конечно.
