Но мы не вправе терять людей. Кстати, как он попал в квартиру?
– Глупо очень. Там стена старого дома прямо к сараю примыкает, в ней галерея, можно спокойно попасть в сарай. Он так и сделал. А люди наши стояли вокруг забора.
– Зачем он приходил?
– Думаю, за золотом или деньгами. Мы нашли тайник, в нем одну лишь тридцатку… Из той партии…
– Вы говорили с ним?
– Молчит пока. Там доктора стараются.
Соснин снял трубку, набрал номер.
– Сергей Степанович! Соснин побеспокоил, как там наш клиент.
Ага… Вот как… Неплохо, конечно, стреляет… Так у нас работа такая… А что с Крыловым? Вот и замечательно. Порадовали вы нас… Значит, можно… Отлично.
Соснин положил трубку, посмотрел на Эвальда:
– Медицина разрешает поговорить с вашим крестником.
– Пошли.
Они вышли из кабинета, прошли длинным коридором, мимо дверей, наполовину закрытых матовыми стеклами, с круглыми эмалированными табличками номеров.
– Странно, – сказал Соснин, – здесь, в этом здании, много лет располагалось наше посольство, а у меня коридоры эти почему-то ассоциируются с гостиницей.
Эвальд ничего не ответил. Он просто никогда не думал об этом. Вообще подполковник поражал его. Эвальд никак не мог понять, откуда у этого человека столь нестандартное мышление. И не потому, что он заговорил о гостинице. Здесь как раз все совпадало, действительно коридоры наркомата чем-то напоминали ее. Другое, совсем другое поражало Эвальда. Соснин видел мир совершенно по-своему.
Своеобразие его видения заключалось в необыкновенном даре художественной деталировки. Он мог взять из пепельницы скомканный окурок и рассказать о характере человека, курившего папиросу. Причем портрет, нарисованный им, почти всегда совпадал. Так мыслить, по мнению Эвальда, мог только человек глубоко одаренный.
На лестнице они почти столкнулись с подполковником из отдела кадров. Эвальд видел его несколько раз, но фамилии не знал.
– Товарищ Соснин, – с неуловимым акцентом сказал подполковник, – мне бы хотелось поговорить о странных взаимоотношениях, сложившихся у вас с товарищем Лембитом.
– То есть? – удивился Соснин.
– Товарищ Соснин, – укоризненно покачал головой подполковник. – Товарищ Соснин, – повторил он. – Мы не можем терпеть никаких разногласий в нашем ведущем отделе.
– Дорогой товарищ Крийг, – усмехнулся Соснин, – мы, кажется, нашли не совсем удачное место для выяснения отношений.
