— Ничего себе кольчужка… — приговаривал Торвин, ощупывая меня, как жених невесту. — Да это же настоящий мифрил. Всего второй раз вижу такую кольчугу. Где взял?
— Где взял, там уже нет, — огрызнулся я.
Люди в караване завистливо поглядывали на меня и тихо шептались. И дернуло меня напялить эту кольчугу, теперь я как невеста на выданье, все хотят жениться на моей кольчуге. Барон тоже не заставил себя долго ждать. Очень нехороший взгляд был у него, когда он смотрел на кольчугу. Чтобы не травить гусей, с кольчугой нужно было что-то делать.
Проехав два часа по мощеной дороге, караван свернул на наезженную грунтовку, ведущую на юго-запад. Дорога петляла по полям и перелескам и к полудню вывела нас к мосту через неширокую реку. Караван остановился на обед, и я решил заняться маскировкой кольчуги. Пришлось пожертвовать новой зеленой рубахой, у которой я отрезал по локоть рукава и надел получившуюся безрукавку поверх кольчуги. Теперь от кольчуги были видны только рукава по локоть и капюшон. Удовлетворенный своими трудами, я подозвал Первого и приказал ему надеть мой панцирь.
Панцирь налез на Первого с трудом, но функцию свою выполнять мог. Половину обеда я гонял шака, заставляя его включать и выключать панцирь по моей команде. Наконец Первый освоился и перестал подпрыгивать, как наскипидаренный, когда по панцирю начинали пробегать голубые искорки. Шак в панцире выглядел круто, как бомж, нашедший на помойке смокинг. Да, ну и видок же у меня был в этом обшарпанном панцире с дырами на боку и спине. Я явно не внушал уважения в этом доспехе.
Теперь же я ударился в другую крайность, вырядившись в кольчугу, подходящую принцу. Ох, не любит народ тех, кто выделяется из толпы. Ну что поделать, будем надеяться, что спрятанная под рубахой кольчуга не будет так сильно раздражать окружающих.
Солнце перевалило за полдень, и мы снова тронулись в путь.
— Вот теперь другое дело, — ехидно подначил меня Торвин, поравнявшись с моей лошадью. — А то я думал, что еду в свите императора Антора Второго.
— Заткнись! — ответил я, обозлившись.
— Ты правильно сделал, что отдал панцирь шаку, он ему больше подходит, чем уважающему себя воину, — продолжил стебаться Торвин.
Я не выдержал и уколол кинжалом лошадь Торвина в задницу. Лошадь взбрыкнула и поскакала в голову каравана, подбрасывая зад, на котором еле держался выскочивший из седла Торвин. Отборную ругань Торвина заглушал громкий хохот народа в караване.
Тем временем ко мне подъехал дружинник и сказал, что меня вызывает барон.
