Меньше всего я хочу приближаться к нему. Даже в таком состоянии Арман пугает меня. Это не тот липкий страх, который я испытываю к Дикому и некоторым парням из клуба, но я все равно боюсь Армана.
И все равно иду к нему. Повинуюсь приказу.
— Насчет этого не врала, — задумчиво произносит Арман, когда я приближаюсь к кушетке и нависаю над ним.
Странно даже в таком положении, я все равно остро чувствую, что Арман надо мной. Что он тут хозяин и только ему решать, что будет происходить в следующую секунду.
— Насчет чего? — спрашиваю робко.
Меня плохо держат ноги, и я обхватываю поручень кушетки крепче. Арман замечает это и хмурится.
— Что боишься боли.
Мне кажется или он впервые отвечает на мой вопрос? Таким голосом точно впервые — ровным и без издевки, будто между нами действительно возможен нормальный диалог.
— Все боятся боли, — говорю, только чтобы не молчать рядом с ним.
Почему-то от тишины только хуже. А, когда слышу его интонации, даже грубые и ледяные, незаметно выдыхаю. Ведь это своего рода подсказка, я хоть примерно понимаю, что он сейчас испытывает и могу прикинуть, к чему готовиться.
А в тишине я начинаю ждать самого худшего, особенно в нынешнем состоянии. Весь вечер случалось только худшее — Армана ранили, потом я поняла, что он не верит моим слова, потом увидела, как умер человек на парковке клуба, а потом еще Дикий и его жестокость…
И правда, как я до сих пор стою на ногах?
— Ты не так, — низкий баритон Армана заполняет все пространство, как и его тяжелая энергетика.
— Тебя что часто избивали?
Мотаю головой.
Арман выдыхает с глухим угрожающим рыком и я инстинктивно отшатываюсь от него.
— Блять, Катя, — рычит. — Хватит дрожать!
— Я не специально.
— Сядь уже, — Арман показывает ладонью место рядом со своим бедром и прожигает насквозь потемневшими глазами. — Это очень херово, когда у медсестры дрожат руки. Ты как мне капельницу будешь ставить?
— Я успокоюсь, успокоюсь… Мне просто нужно пару минут.
Я все-таки прижимаюсь к краю кушетки, но садится не решаюсь.
Взгляд сам падает на широкую ладонь Армана, которая лежит рядом. Я вспоминаю, как сжала ее и переплела наши пальцы, пока Арман плохо понимал, что происходит из-за боли. Мне отчаянно хочется почувствовать это вновь, даже кажется, что от этого станет легче. Я успокоюсь и смогу говорить без всхлипов.
Но сейчас нельзя, Арман не позволит.
— Дикий постарался? — спрашивает он после паузы, которую как будто дал мне, чтобы я чуть пришла в себя.
— Да.
