Там в подвале и в первом клубе, куда ее притащили как предательницу, было проще. Сначала он был ее наказанием, потом защитником. Четко и понятно, он знал, что нужно делать, быть сильным или жестоким. Арман умел и то и другое лучше остальных. Он преуспел как в силе, так и в жестокости.
Но вот сейчас… Катя ждала от него другого.
— Я не собиралась идти к Стасу, — Катя мотнула головой. — Наоборот, сестра сказала, что она вернется к нему, потому что не может ослушаться меня, а я смогу сбежать.
— От меня?
— Да! Она уверена, что ты мучаешь меня.
Она хотела помочь мне…
— Ааа, — Арман протянул со злой усмешкой. — Поэтому она полезла ко мне в штаны? Захотела проверить, чем я тебя мучаю?
Катя скривилась. Она отвернулась, но Арман дернул ее за руку и повернул к себе лицом.
— Я вижу, от чего тебя ломает, Катя, — прохрипел он. — Ты не можешь быть просто девкой, ты другая. Ты только делаешь вид, что можешь ложиться под меня и относиться к этому как к работе. Ублажать меня, как хозяина. Ты не продержишься и трех дней, если я начну приказывать тебе как в первые дни.
— Хочешь проверить?
— Я не продержусь и дня. Я вчера не смог, ты же видела.
Катя сглотнула и посмотрела вниз между их телами. Словно спряталась от тяжелого разговора, который то и дело заходил в тупик.
— Да блять! — Арман зарычал, устав от тишины. — Что ты хочешь? Всю душу выкрутила… Я такой, Катя! Я не знаю, как стать другим! Я, мать твою, не умею! Да и если попытаюсь, меня быстро в землю положат. Здесь нельзя быть другим!
— Не надо другим, — Катя подняла глаза и протянула к нему ладони сама.
— В тебе всё это есть, ты же показывал мне нежность, ласку…
Арман не дослушал и порывисто притянул к себе Катю. Покрыл поцелуями ее плечи и шею, стиснув огромными ладонями тонкую талию. Он приподнял ее, чтобы было удобнее тянуться, и накинулся на нее, голодный и ослепленный желанием. Арман сам не знал, когда успел так истосковаться по ее запаху и вкусу, хотелось проводить языком по ее нежной коже снова и снова, вбирать сладкий запах и ощущать, как она прогибается и не может противиться.
Откликается.
Его.
Она его.
Она задрожала и стянула руки вокруг его плеч, царапая ноготками рубашку. Часто задышала и подняла ладони выше, закопавшись в его коротких волосах.
— Арман, — зашептала она, борясь со сбитым дыханием. — Осторожнее, ты порвешь…
— К черту!
— Нет, ни к черту, — она зажала пальчиками его подбородок и заставила оторваться от ее тела. — Нам нужно договориться, Арман.
