Дверь в потрескавшейся краске неожиданно открывается, хлопая о стену. От испуга выпускаю из рук книгу. Увидев в свете, льющемся из коридора, грузную мужскую фигуру, вскакиваю на ноги.
— Ну, привет, куколка! Вип-клиент пожаловал!
О нет-нет-нет! Пожалуйста, только не это! Я ведь не промышляла торговлей своего тела?! Глеб ведь говорил, что я была хорошей девочкой!
Хотя откуда он может знать, чем я занималась вне работы…
Меня накрывает паника. Кажется, я больше ничего и знать не хочу. При таком раскладе, лучше уж оставаться без памяти…
Однако новая вспышка воспоминаний врывается в сознание.
Грязные руки сжимают мои запястья, не позволяя вырваться. В лицо летит кольцо дыма.
— Сегодня не отделаешься. Матушка свалила на рынок. Так что дома только мы с тобой, — табачное дыхание гогочет мне в лицо."
"Я отчетливо осознаю, что уговоры не возымеют ровным счетом никакого успеха. Очевидно это не первая наша схватка.
Изворачиваюсь и бью мерзавца коленом в пах. Он с воплем складывается пополам, вынужденно отпуская мои руки.
Недолго думая, хватаю с дивана настольную лампу и бью ею негодяя по голове.
— Еще раз ко мне прикоснешься, я на тебя заявление накатаю! — осекаюсь.
В растерянности гляжу, как по виску мужика струится кровь, а сам он с протяжным воем валится на ковер…
— Ты что-то вспомнила? — словно сквозь вату слышу голос Глеба.
Я кого-то убила? Неужели я действительно убила этого человека?! Какой ужас!
— Все еще больно? — не отступает вкрадчивый голос.
— Нет, — выдавливаю в ответ.
Хочу подняться с дивана. Нужно срочно проводить Глеба.
— Тогда чего опять ревешь? — он останавливает меня.
— Н-ничего.
Что я натворила?!
— Не смей врать. Иначе я немедленно развернусь и уйду, — снова злится.
Все правильно. Вам лучше уйти. Я ужасный человек.
— Уходите, — выдавливаю, глотая слезы.
Слышу, как скрипят пружины. Отворачиваюсь. Его не должны останавливать мои истерики.
— Ладно, — тихо рокочет за моей спиной голос. — Пойдем другим путем.
Я не уйду, пока ты не расскажешь.
Да что он творит?! Какого черта ему от меня надо? Я же вроде ему пытаюсь жизнь облегчить, чего он упирается-то?!
Подскакиваю на кровати:
— Оставьте уже меня! За что вы так со мной? Хотите напоследок любопытных подробностей получить? Договорились! Я – убийца! Этого достаточно? — голос срывается, и я замолкаю, продолжая глотать слезы.
Это первый раз, когда я рада, что не вижу. Не вижу презрения в его глазах. Осуждения.
