Для вкуса закинули ещё с десяток ершей и пару подлещиков. Несколько пойманных на кузнечиков довольно крупных голавлей завернули в лопухи и потом зажарили на углях.
— А хорошо-о, — потянувшись, проговорил Гусев. — Ни тебе построений и пушечной канонады, ни тебе этих штабных бумаг и докладных реляций. Костерок потрескивает, в реке вон рыба плещется. Тепло и сытно. Ещё бы комары не кусали, — и хлопнул себя по лбу. — Хоть с башкой в костёр лезь, окуривайся.
— Борис, много комаров — к чему это? — крикнул стоящему в зарослях камыша сержанту полковник.
— Так к теплу и дожжику, вашвысокоблагородие, — откликнулся егерь. — У нас в деревне говорили: много комаров — готовь по ягоду коробов. А ещё примечали, коли много комаров, то земляники много будет, ну и овса добрый урожай.
— Земляника это хорошо, овёс и тепло тоже неплохо, а вот дожди — не очень, — поёжился Егоров. — Дожди нам пока совсем даже ни к чему.
— Есть, есть, крупная! — воскликнул Аникеев. — Братцы, помогай, а то сорвётся!
Рыбаки кинули свои удилища и бросились к Борьке.
Скоро пламя костра освещало прыгающего в траве крупного леща.
— И правда ведь земляники много, — пробормотал Егоров, обходя поутру полянку у лагеря. Сладкие, красные, ароматные ягоды так и таяли во рту. Поднявшееся над верхушками деревьев июльское солнце начало припекать, роса высохла, и от утренней прохлады не осталось и следа. Со стороны реки слышались весёлые крики и плеск купальщиков.
— Ваше высокоблагородие, вы бы окупнулись, — крикнул подходящему командиру Аникеев.
— День-то сегодня такой — только и купаться!
— А какой сегодня день, Боря? — спросил заинтересовавшийся Гусев.
— Так Агафены Купальницы, Сергей Владимирович, — ответил тот. — Вода нынче особое здоровье даёт купальщику, ну и травы тоже в самой силе. У нас в деревне в этот день завсегда купались и стар и млад, и зверобой с матрёшкой для чая заготавливали.
— Пошли тогда в речку, Серёга! — скидывая порты, кивнул на реку Алексей. — Баб и девок нет рядом, можно и нагишом. За мной! А-а-а! — С криком, словно мальчишка, он понёсся к воде и с разбега прыгнул на глубину.
— Ох, хороша водица! — вынырнув и отфыркиваясь, проговорил он в блаженстве.
— Гой ты, Русь моя родная,
Хаты — в ризах образа…
Не видать конца и края
Только синь сосёт глаза….
— Чего-о? — спросил вынырнувший рядом Гусев.
— Хорошо, говорю, водица как парное молоко, — ответил Лёшка и, подняв волну, с фонтаном брызг поплыл вразмашку к берегу.
Никита вернулся на следующий день с починенной осью.
