Хорошее, конечно, дело винтовальный ствол, однако же большего ухода он постоянно требует.
Двенадцатого марта в дверь штабной комнаты на первом этаже гарнизонной казармы громко постучали.
— Ваше высокоблагородие, — приоткрыл её караульный. — Тут к вам фельдъегерь, весь грязный, прямо с дороги. Говорит, что при нём бумаги шибко важные. Ерепенистый он, еле-еле осадили. Пропускать?
— Конечно, пропускай, — отложил в сторону бумагу и перо Алексей.
В комнату зашёл весь грязный и вымокший паренёк.
— Господин полковник, нарочный с пакетом из военной коллегии фанен-юнкер Мелецкий! — топнул он сапогами, разбрызгивая грязь.
— Давайте пакет! — кивнул Егоров и, убедившись в целостности сургучных печатей, взломал их.
— Господин полковник, будьте любезны, распишитесь в получении, — протянул фельдъегерь скатанный в рулон лист бумаги и зашёлся кашлем. — Прошу прощения, просквозило, дорога ужасная была. Вот тут, господин полковник, после градоначальника, пожалуйста. Там, где галочка напротив вашей фамилии стоит.
Извините, таков порядок, мне для сдатной отчётности нужно.
— Зна-аю, — проворчал Алексей, ставя подпись. — Ты чего это там, фанен-юнкер, с моими, что ли, сцепился? Это почто на тебя караульный так окрысился?
— Да не-ет, — покраснел молодой фельдъегерь. — Ну так, совсем немножко. Я ведь грязный с пути, а там унтер какой-то, сержантик за главного, спесивый весь такой, отряхнуться заставляет. Говорит, что командир непорядок очень не любит. А я ему в ответ, что у меня дело срочное.
Ну вот и поспорили мы с ним немного, я-то ведь в офицеры уже как-никак кандидат, а ему так унтером и оставаться далее. Чего же выступать эдак? Мог бы и прикусить свой язык.
— Отряхнулся? — оценивающе оглядел его с головы до ног полковник.
— Так точно, пришлось, — вздохнул тот, пожимая плечами. — Чего же мне, с ними драться, что ли, со всеми?
— А ведь они так же, как и вы, при исполнении находились, господин кандидат в офицеры, — сощурив глаза, проговорил глухо Егоров. — Так что драться тут было бы весьма глупо.
Все бы под арест и под суд пошли. И не видать бы вам тогда офицерского горжета. Крестов-то орденских у вас много ли за войну выслужено, а, Мелецкий?
— Да не успел я выслужить, господин полковник, — вздохнул тот огорчённо. — Закончилась она быстро. Был я к драгунскому полку приписан, а после Мачинского сражения на Дунае нас, молодых юнкеров, всех в курьерскую службу военной коллегии с полка перевели. Полгода уже здесь служу.
