— Молодец, Герасим, два года на сущих копейках дом в полном порядке сохранил. Останешься дальше у меня в истопниках?
— Так отчего же не остаться, барин, — пожал тот плечами. — Идти мне всё равно некуда, прогнали бы, так снесли бы скоро на погост в общую скудельницу.
— Ну вот и ладно, держи, — и Алексей протянул ему серебряный рубль, затем пошарил в кармане и достал ещё горсточку мелких серебряных монет. — Это чтобы ты новую одёжку и обувку себе прикупил. В баню перед тем, как переодеться, сходи.
В трактир, только уж без хмельного. В месяц полтину тебе буду давать. На дрова сколько нужно, ну и харч, разумеется, мой, солдатский. С вестовыми вместе будешь столоваться. Встань, Герасим, не люблю я этого, терпеть такого не могу, — поднял он кланяющегося в пол старика. — И барином более меня не называй. Можешь Алексеем Петровичем. Понял, нет ли? Ну да егеря тебе всё растолкуют потом. Думаю я, пока семью сюда не привёз, полковой штаб тут разместить. До казарм пять минут хода, так что самое то.
А то там как селёдки в бочках. К тому времени как мои сюда из поместья переберутся, уже и новые полковые здания на Семёновском будут готовы. Да-а, но уборки тут, конечно, много, — оглядел Алексей коридор второго этажа. — Герасим, — повернулся он к стоящему рядом смотрителю, — может, найдётся, кто за деньги всё до чистоты тут отмоет? Рубля два на это будет мало? Так я и три дал бы.
— Да куда такие деньжищи, барин?! — воскликнул тот. — И за половину можно всё до первозданного вида вычистить! Тут на улице паре баб двугривенный посулить, потом отбою от поломоек не будет.
— Алексей Петрович — мы же договаривались, — поправил Герасима Егоров. — Ладно, тогда вот тебе два рубля, нанимай на них сколько надо, но чтобы через пару дней всё как в жилом доме здесь было. По мебели потом отдельно подумаем.
— Так лишнего же, Ляксей Петрович, ну куда два рубля?! — воскликнул Герасим, оглаживая пальцами серебряные кругляши с профилем императрицы.
— На сдачу свечи ещё купишь, — кивнул Алексей и пошёл к выходу.
Глава 5. «Гвардия в походе»"
"— Передашь с гостинцами, — Лёшка протянул Гусеву конверт из плотной вощёной бумаги. — На словах тоже всё подробно расскажешь. И сам бы я с тобой, Серёга, рванул, душа всех своих тянет увидеть, малыша. Да вот, видишь, никак. Ну разве смогу я полк оставить, пока мы тут совсем не обжились?
— Да мне и самому неудобно уезжать, — вздохнул Гусев.
