— Никита, ну что, такое срочное дело, чтобы меня даже и здесь найти? — проворчал, выходя на улицу, Егоров. — Что там у нас случилось?
— Виноват, ваше высокородие! — вытянулся тот в струнку. — Живан Николаевич говорит — беги скорей, а то скандал большой будет! Где хошь разыщи командира!
— Ну? Чего, разыскал? Теперь говори? — нахмурился Лёшка.
— Тама Платон Александрович и главный по дворцовым охотам своего егермейстера к нам в полк прислали, — понизив голос, доложил вестовой. — А он, этот самый егермейстер, хоть и не главный, но ведь тоже аж чину генерал-поручика равен и весь такой ва-а-ажный!
— Пошли-и, — вздохнул Алексей.
— Наказание же мне выпало.
Вот уже четвёртый раз за месяц после той памятной охоты Платоша, проникшись уважением к «Бригадиру Алексею Петровичу» присылал к нему придворного вельможу с вопросами. Вопросы же были в основном стандартные:
1) Не желает ли он лично принять участие в охоте?
2) Будет ли она удачная?
3) Нет ли каких-нибудь советов по выбору её места?
В первый раз Лёшке было смешно, и он влёгкую, играючи, нацарапал в ответном письме:
1) Душевная конституция отягчена множеством убиенных на войне врагов, оттого зверь сильно чувствителен к нему лично и норовит подальше скрыться, что может повредить всей охоте.
2) Без него эта охота будет удачная, только выехать на неё нужно через два часа после полуночи и ехать далее не спеша.
3) Место то же, куда и задумали идти, только взять надо правее на две версты.
К вечеру душу царапала тревога. Такие вот шутки могли ему обойтись весьма дорого. Да ладно ему, пострадать мог и весь полк. Век фаворитизма — чтоб ему!
Старший егерского конвоя поручик Воронцов вернулся под утро и докладывал командиру ещё не до конца протрезвевшим.
— Господин бригадир, Платон Александрович шлёт вам сердечный привет и ещё ляжку от добытого лося. Всё как вы и подсказали ему: выйти пораньше, после полуночи, и чтобы следовать в тишине. А ещё взять правее того места, где ранее охоту задумали.
Именно вот там, правее, пройдя по просеке, и натолкнулись мы на лосиное стадо. Платон Александрович с одного выстрела из своего штуцера самого большого быка подстрелил!
И Воронцов довольный ощерился.
— Меняешь подпоручика Жалейкина на южной заставе, — проговорил ледяным голосом бригадир. — Будешь всю неделю у шлагбаума теперь веселиться! Может быть, тоже в свиту к Платоше захотел? Так давай, устрою тебе туда перевод.
