Одной рукой он с силой прижимает меня к своему телу, а другой — стискивает моё лицо, удерживая его вплотную к своему. От него противно воняет сигаретным дымом, который не перебивает даже аромат одеколона. В такой близости мужчина выглядит ещё ужаснее. Его глаза кажутся чёрными от расширенных зрачков, и оттого зловещими. Пытаюсь вырваться, но в ответ получаю хлёсткую унизительную пощёчину. На мгновение зажмуриваюсь, чтобы унять боль, но моих слёз эта сволочь точно не увидит.
— Слушай сюда, котёнок, — Шейн снова сжимает мои щёки и по-извращенски проводит носом вдоль моей скулы, делая глубокий вдох.
— Мы с тобой не закончили в прошлый и позапрошлый раз, — шепчет в ухо. — Но, как известно, бог любит троицу.
— Ты веришь в Бога? — не могу сдержать смешок. Всё равно мне он ничего не сделает, уверена в этом. Свои игрушки такие люди не любят портить. А он меня именно таковой и считает.
— Жду не дождусь попробовать на вкус твой развязный язычок.
К горлу подкатывает тошнота только от одной мысли о том, что он хочет со мной сделать.
Я молчу. Надо подождать. Такие, как Шейн, любят говорить, а не слушать. Сейчас скажет всё, что хочет, свалит отсюда, и я во всём признаюсь Брайану. Уверена, что мы что-нибудь придумаем. Я никогда не пойду таким же лёгким путём, как моя мать.
Но у судьбы свои планы насчёт моих «никогда». То, что происходит дальше, заставляет моё сердце пропустить удар. Шейн резко меня отпускает и, не сводя с меня своего одержимого взгляда, достаёт из кармана телефон. И я совершенно точно знаю, кому он принадлежит.
Как-то я случайно мазнула по нему лаком для ногтей, когда делала себе маникюр. В тот день Брайан меня без конца отвлекал щекоткой, а потом даже поблагодарил за новый дизайн его гаджета, и не думая стирать красную кляксу, по форме напоминающую звезду. Сказал, что это его метка удачи.
Удача, похоже, отвернулась от Брайана вместе с моим появлением в его жизни.
Убрав телефон обратно, Шейн с улыбкой превосходства выуживает порванную золотую цепочку с ликом Девы Марии.
Её тоже сорвали с Брайана во время того нападения. Внезапная паника запускает в меня свои длинные щупальца, полностью обездвиживая, и меня начинает колотить от леденящего озноба.
— Узнаёшь? Хотя не отвечай, мне похрен, — произносит он самодовольно. — Если ты не выполнишь наш уговор, эти вещдоки совершенно случайно окажутся на месте какого-нибудь убийства или изнасилования, или разбойного нападения. Моя фантазия будет зависеть от твоей покладистости, крошка.
