Плохо, очень плохо…
— А ордер? И кто заявитель?
— Не слишком много вопросов для несовершеннолетнего? — этот говнюк недобро усмехается и выставляет перед моим лицом бумажку с соответствующим предписанием. — Звонок был анонимным. Так что на второй вопрос ответить не могу, — и высокомерно оскаливается, сверкнув металлической коронкой.
Внутри всё холодеет от мерзкого чувства страха. Не за себя. За родителей. Бросаю осторожный взгляд на отца, который незаметно мне подмигивает.
Надеюсь, он избавился от того пистолета.
Минут через сорок со второго этажа спускаются двое в форме, и почти сразу из папиного кабинета выходит ещё один. Там много шкафов. Похоже, ему пришлось неслабо порыться среди куч чертежей и макетов.
— Всё чисто, — пожимая плечами, сообщает упитанный сержант.
Тот, что с металлическим зубом, нервно дёргает плечами и, скользнув по нам с отцом пристальным взглядом, нехотя выдавливает:
— По всей видимости, вызов был ложным.
Есть недруги?
— У кого их нет? — отвечаю я вместо папы, который предупреждающе прочищает горло.
— Тогда будь осторожнее, парень, — многозначительно произносит, прежде чем скрыться за дверью.
Что это было?
Плюхаюсь на диван, разом выдыхая всё напряжение, скопившееся во мне во время мучительного ожидания. Отец усаживается рядом.
— Думаешь, это работа того мудака?
— Скорее всего, — не вижу смысла открещиваться от очевидного.
— Где он? — на всякий случай шепчу. Мы оба понимаем, о чём я спрашиваю.
— В надёжном месте, — отвечает задумчиво отец, а затем встаёт и направляется на кухню. — Матери — ни слова! — выкрикивает уже оттуда.
Какой у меня всё-таки клёвый папа…
***
Кассандра
У меня уже вошло в привычку закрываться в своей спальне и не показываться маме на глаза, даже если её нет дома. Я прячусь от неё заранее, так как теперь не знаю, сколько длится её рабочий день на самом деле и работает ли она в принципе.
Меня корёжит от её вранья, от её связи с Шейном. И я даже не знаю, какая причина лучше: она выплачивает долги натурой, или у неё с ним отношения. Оба варианта вызывают отвращение, потому что в первом случае придётся признать, что моя мама стала настоящей проституткой, а во втором — что она предала меня.
