Жаль, на мне шлем, иначе я бы вдохнула такой родной запах этого мужчины, чтобы зарядиться им на следующие несколько лет мучительного одиночества. На Кроу тонкая чёрная рубашка, как и на мне, но через её ткань я чувствую, как напрягается его пресс. Я была готова к тому, что он сдёрнет с себя мои руки, но этого не следует, словно держаться вот так для нас — самая естественная вещь в мире.
Мы продолжаем свой путь дальше уже на более низкой скорости, постепенно оставляя позади город. Мне всё равно, куда он меня везёт: хоть на смертную казнь.
Эти минуты вдвоём — самое бесценное времяпровождение, за которое я готова пожертвовать даже своей гордостью.
Наконец, мы тормозим на каком-то диком пляже, огороженном довольно высоким забором со стороны трассы. Кроу глушит двигатель и, сняв с себя шлем, вешает его на ручку.
— Мы приехали, — холодно оповещает меня, чуть повернув ко мне голову.
Я нехотя разжимаю ладони и слезаю со своего места, давая ему возможность сделать то же самое. Ни с того ни с сего мне становится неловко и стыдно.
Быть смелой, сидя за его спиной, оказывается, гораздо легче, чем глядя ему в глаза. Хорошо, что он не видит мои из-за тёмного стекла.
— Поможешь? — слышу свой голос будто со стороны.
Брайан молча нажимает на какую-то кнопку в районе моего подбородка, в результате чего щиток поднимается, сталкивая наши взгляды. Быстро облизнув губы, он снимает с меня шлем и сразу отшагивает назад.
Чтобы занять руки и скрыть свою нервозность, распускаю волосы и делаю несколько встряхивающих движений пальцами.
У меня теперь не причёска, а тихий ужас. Никак не привыкну к своим вечно спутывающимся кудрям.
Пока Кроу откатывает байк за огроменный камень, осматриваюсь, пытаясь понять, что мы здесь будем делать. На дружеский пикник это не смахивает.
— Кассандра, долго будешь там стоять? — Брайан как-то взвинченно зовёт меня, стоя уже по ту сторону забора.
Остолбенев, пытаюсь рассмотреть впотьмах какой-нибудь проём или калитку, но, когда понимаю, что мне придётся перебираться через трёхметровое ограждение, растерянность сменяется раздражением.
— Я не смогу, Кроу.
— Зачем тогда согласилась? — усмехнувшись, он начинает отходить назад в сторону океана.
— Я соглашалась не на это, — показываю пальцем на верх забора. — И мне надоело сидеть в заточении, разве не очевидно?
— Ты не заложница, Кассандра. — Он притормаживает, и даже в темноте я вижу его нахмуренные брови. — Можешь хоть сейчас проваливать, если жить надоело.
