Вот только он не имел на это никакого права. Потому что… Да и так понятно. Потому что не имел.
Она наконец шевельнулась, потянулась и открыла глаза. Он вздрогнул и напрягся.
– Привет! – пропела она, повернувшись, улеглась ему на грудь и посмотрела в глаза.
Он почувствовал, как гулко застучало сердце. Она поняла, улыбнулась и положила руку на правую сторону его груди.
Он кашлянул и попытался выбраться.
– Сбегаешь? – расстроилась она.
– Курить, – хрипло бросил он, нашаривая тапки.
Он вышел на крыльцо и глубоко вздохнул.
Птицы пели, лес зеленел, и трава была влажной и блестящей от свежей росы. «Жизнь, – подумал он, – черт побери!»
В теле, казалось таком разбитом, усталом, давно непослушном, словно чужом, тоже чувствовались такие легкость, упругость и сила, от которых он отвык – сто лет назад. Он потянулся, крякнул и крикнул в дом:
– Хозяйка! Мечи харчи! – И тихо, словно оправдываясь, добавил: – Жрать охота.
Когда ему в последний раз хотелось с утра есть? Лет двести назад.
Она чем-то гремела на кухне, хлопала тяжелой дверцей старого, все еще мощного и шумного «ЗИЛа», что-то напевала, чертыхалась и снова напевала.
Завтрак накрыли на террасе. Усердно ели, перебрасываясь незначительными фразами и не глядя друг на друга. Он стал помогать собирать со стола и наткнулся на ее руку. Она вздрогнула и опустила глаза.
Он осторожно приблизил ее к себе и обнял. Она замерла, прижалась к нему и тихо произнесла:
– Ты ни о чем не думай. Мне было сегодня так… Так хорошо, как не было никогда в жизни! Ты мне веришь?
Он мотнул головой:
– Как можно верить аферистке и обжоре? Разумеется, нет.
Да и потом, корыстные цели. Интервью и все прочее. – Он задумчиво помолчал. – Но ты прощена. Потому что так хорошо мне тоже не было… Давно.
А вот про «никогда» не стоит. Слишком длинная жизнь позади.
Они стояли, чуть покачиваясь и держась за руки. Потом, все еще стараясь не смотреть друг на друга, быстро собрались и помчались в больницу.
Отцу стало лучше. Он попросил есть.
Анна растерянно вышла во двор и спросила:
– Что будем делать?
Городецкий сел за руль и поехал в поселок.
В кафе ему завернули еще теплый шашлык, а добросердечная повариха налила в литровую банку негустого борща.
– Хватило на всю палату, – сообщила вскоре Анна. – А отец съел пару ложек – и хватит.
Вера Матвеевна объяснила, что инфаркт подтвердился. Мелкоочаговый. То есть самый не страшный. Через пару недель можно выписываться. Но никакой физической нагрузки, покой, уход и свежий воздух.
