Разве можно такое забыть? А при разводе? Мне отдал лучший кусок, ну а себе… Ты в курсе. Просто он устал от жизни и спутников жизни. Захотел одиночества. Разве здесь место обиде? Мы остались друзьями и часто созванивались. Ну, разве я осталась в убытке? Столько лет любви, пусть только моей, все равно! Спасенный сын, квартира, в конце концов.
Анна внимательно посмотрела на собеседницу:
– Вы удивительная, Женя. Я таких не встречала. И я думаю, как повезло Илье!
Женя рассмеялась и скомандовала:
– Обедать, девочка! Суп, вот что нам сейчас надо.
А по супам у меня, между прочим, сплошные пятерки! Помнишь, кто так говорил?
Анна мотнула головой.
– Эх ты, – расстроилась Женя. – Тоська в «Девчатах». А суп, между прочим, грибной.
– Он для меня… Так же, как и для вас, герой. Ну, не кумир, разумеется, кумирами стали уже другие. И все же…
Женя удивленно приподняла бровь:
– Герой, говоришь? А в чем его героизм? В том, что в девяностые не поддался и не пошел лепить халтуру? Наверное, гордость не позволила или совесть.
А в чем же еще? С одной стороны, он был счастливчик: ранний успех, деньги, поездки, красавицы подружки. А с другой – вечно больная несчастная мать, уход отца, смерть матери, сумасшедшая тетка. Слава богу, в новой семье отца его приняли. Фаечка оказалась добрейшей и милой женщиной. Искренне его полюбила. Там он видел тепло и уют. Видел любовь. После смерти отца Фаечку он не оставил. В старости и болезни был если не рядом, то начеку точно.
Лиля. Беда. Уголовное дело. Ташкент.
Чудная и светлая картина, снятая там. Ирма. Казалось бы – и снова беда. Артур. Ну разве мог он оставить его у себя? При его-то кочевой жизни? И отдал ведь не в интернат, родной тетке. Ездил, возил подарки и деньги. Неудачный оказался ребенок. Не его вина, верно, но и не Ильи. А сколько он бился потом, когда начались наркотики? Любые клиники, любые врачи, деревня эта… Не помогло. Помогало совсем немногим, одному из десяти. Артур в их число не попал. Я знала, что он страдал… Умоляла его разыскать Артура.
Он отказался. Ну, ты понимаешь, это мать не откажется никогда и ни при каких условиях, а отцы… Да и отцом он был почти номинальным… Сестру второй жены, которая растила Артура, он потом поддерживал и помогал ей. Потом эта чешка. Тоже история. Душила его своей страстью. Не знаю, была ли это любовь, ведь при любви как-то жалеют. Или я не права? Он все никак не мог от нее отделаться, даже скрывался. А она из тех, кто если не в дверь, то в окно.
