– Я никогда бы не позволила себе написать что-нибудь такое, что бы ему не понравилось."
"– В смысле плохое? – уточнила Женя.
Анна кивнула.
– Тогда тебе будет сложно, – мягко улыбнулась «последняя жена».
* * *На следующий день Анна стояла у Жениной двери, не решаясь нажать на звонок. Она понимала, что сегодня, сейчас, она погрузится в жизнь Городецкого так глубоко, как ни он, ни она и не могли предположить. Она узнает о нем то, чего он, скорее всего, не рассказал бы никогда. Имеет ли она на это право? И кто ей дал это право? Ее профессия или ее любовь? Возможно, она пожалеет об этом.
А может быть, это ее спасет.
И опять включился диктофон:
– Я уже не верила ни во что хорошее, – рассказывала Женя. – Совсем не верила. Не то чтобы раскисла, а просто жила по инерции: надо идти на работу, надо приготовить обед, надо погладить рубашки и забрать из яслей ребенка. Молодая женщина, а еле волокла ноги. Держала меня только ответственность за сына. Муж был совсем никчемный, ни ума ни сердца. Городок крошечный.
Продуктов почти нет. Все живут с огородов, а какой из меня огородник? Сыночек родился с пороком сердца, хорошо, что я врач, сама поставила диагноз, а так погиб бы он еще в раннем детстве. Словом, никаких перспектив и никаких надежд на лучшую жизнь.
Потом решила поехать в Москву. И тут повезло, словно пожалел меня Господь. Все сложилось, помогли хорошие люди: комната, работа, сын в хорошем саду. Я ожила впервые в жизни. И тут встреча – «больной Городецкий», известный режиссер. Он тяжело грипповал и болел почти в одиночестве.
Рядом крутилась какая-то девочка, ни рыба ни мясо. И я принесла ему бульону. Не из каких-то корыстных побуждений, просто по-человечески. Он для меня был кумир, для всего моего поколения. Впервые я видела небожителя на расстоянии вытянутой руки. И видела, что мой кумир и небожитель – одинокий заброшенный мужик. Ну а потом все как-то сложилось, что ли. Я понимала: он далеко не влюбленный в Золушку принц, он усталый, опустошенный, очень одинокий и несчастливый человек.
Я была, разумеется, влюблена, да просто ошарашена этим знакомством и его продолжением. А он… Он просто прислонился ко мне, понимая, что я – стена прочная, устою и все выдержу. Жили мы меж тем совсем неплохо.
Женя чуть улыбнулась воспоминаниям и тут же нахмурила брови.
– А то, что он не принял моего сына, это я тоже пережила. Почему, в конце концов, он должен его любить? Родной отец про него ни разу не вспомнил, а тут – чужой человек. Славка его раздражал.
