И все-таки я заплакала:
– Вы не поняли…
Рето наклонился, стараясь заглянуть мне в глаза, и пояснил:
– Нет, это ты не поняла. Да, в целом картина твоего ранения и ситуация выглядят ужасно. Джар виноват, мы все виноваты. Таяна, поверь, он лучший воин из известных мне. Не факт, что кто-то другой справился бы с той зверюгой. Сейчас он винит себя в том, что взял тебя с собой. Сам себя ненавидит за глупую самонадеянность, за былую уверенность, что легко может справиться с чем угодно. Но накануне Эльд и Адамир проверяли периметр на ближайшие десять километров.
Наши сканеры сбоят, конечно, но даже ту зверюшку, мясо которой мы ели, поймали далеко отсюда. Разные мелкие животные здесь, естественно, водятся, но не те, которые представляют серьезную угрозу. Мануки пришли за Вьятом. Это моя ошибка: я осматривал его ногу прямо на месте аварии, разгерметизировал дрифт. Надеялся, ранение менее тяжелое, чем оказалось, но сразу понял, что потребуется много времени и пострадавшего потом нельзя будет транспортировать.
В общем, мануки пришли на запах его крови. Арш отлично читает следы и вышел по ним к месту посадки. Звери когтями рыли место, куда попала кровь Вьята. Видимо, решили добить, последовав за нами…
– Рето, хватит, прекрати каяться, я не считаю Джара виноватым передо мной хоть в чем-то, – вяло возмутилась я, не в силах даже махнуть рукой.
– Тогда почему ты его прогоняла раз за разом? Полдня пряталась, ругалась, игнорировала.
Я посмотрела на Джара, стоявшего неподвижно у другого края озера, он сжимал кулаки и неотрывно глядел на нас.
Его непримиримый вид вместе с выражением боли и глубочайшей вины на лице, готовность отвоевывать свое вопреки неудачам вынудили меня признаться, сначала шепотом, а потом заливаясь слезами от стыда:
– У меня жидкий стул, понимаешь? А вы – мужчины, ранты, у вас обоняние острое…
– При чем тут мебель жидкая и наше обоняние? – ввел меня в ступор Рето. – Твой лежак промок, что ли? Или отсырел? Тебе поэтому неловко было?
Я мысленно добрым русским матом помянула проблемы ассоциативного перевода с родного на дрон, а потом на рант.
Ну почему все так непросто в моей жизни? Даже при смерти!
– Понос у меня! – прорыдала я. – От меня дурно пахнет. Я постоянно в туалет хочу, у меня болит живот. Ну не хочу я, чтобы вы это видели, нюхали, в конце концов… Боже, как же мне неловко-о-о… И Джар, и остальные теперь узнают, какая я засранка. А я ничего, ничего не могу поделать, из меня даже вода выливается.
