Мне плохо, меня тошнит, мне больно, и вообще, я хочу просто умереть. Я устала!
Из Рето словно внутренний стержень вынули – размяк и радостно посмотрел на меня, словно я ему долгожданную новость сообщила:
– Фу-ух! Как же ты напугала, землянка, нашего бедного командира. Он не спал всю ночь, не отходил от тебя ни на шаг. Решил биться за твою опеку перед всем Рантом. Когда ты утром спряталась в лабиринте, чуть не набил морду Аршу, заодно и мне. А у тебя всего лишь реакция на наши препараты.
– Какая реакция? – обиженно поинтересовалась я.
– Я всегда хорошо на любое лечение реагирую. На мне заживает как на собаке."
"– С земными собаками не знаком, но вчера у меня был опыт лечения иномирянки… – Рето поймал мой отчаянный взгляд и, видимо, решил сказать о другом: – Тебе вчера сильно досталось от зверя, а в процессе лечения выяснились новые отличия между рантами и землянами.
– Да? Какие? – встрепенулась я.
– Аэрозоль, которым мы обеззараживаем и одновременно обезболиваем раны, землянам не подходит категорически.
Хотя, может, это из-за твоей индивидуальной непереносимости.
Я четко вспомнила момент, когда после характерного шипения мою спину словно огнем опалили. Рето увидел, что я догадалась, о чем речь.
– Да, вижу, ты поняла. Это лекарственное средство, которое используют военные медики для обработки ран и обезболивания, вызвало у тебя химический ожог. Правда, пока не знаю, какое действующее вещество из его составляющих повлияло.
– А моя спина еще целая? – испуганно пролепетала я, забыв о желании срочно умереть.
Рето хмыкнул и гордо, но не без досады, заявил:
– Поверь, в составе лучшей разведывательно-диверсионной группы не может быть плохого медика. Тебе крупно повезло.
– Да уж, ощущаю это всем телом, – я позволила себе чуть-чуть съязвить.
Рето с улыбкой, украсившей его слишком вытянутое лицо, развел руками:
– Прости, но кто же знал?! В общем, дальше лечение единственной землянки походило на встречу с мак-кой: убьет или покалечит.
– Странно, что я еще жива, – ехидно заметила я.
Поразительно, но пикировка с врачом, его абсолютная откровенность и легкое обращение оказывали на меня своеобразный лечебный эффект. Плакать уже не хотелось, тошнило меньше, хоть чувствовала себя по-прежнему скверно.
– И не говори, сам удивляюсь, – признался Рето. – Я ввел тебе на пробу минимальную дозу другого обезболивающего – ты вырубилась. Потом добавил антос, и, видимо, от него, тебя так качественно прочистило.
