Правда, получилось? — Деми радостно повернулась ко мне и кивнула на мольберт.
— Надо же, какое точное сходство, — улыбнулась я, глядя на жутковатый скелет с двумя толстыми рыжими колбасками, идущими от головы до пят.
— Спасибо. Я подарю тебе, когда высохнет. А потом нарисую Гела. И тоже подарю.
Когда у моей малышки было хорошее настроение, она любила делать смешные детские поделки и дарить их. Как правило, такие подарки доставались только мне и мужу, потому что у нас все же был воспитанный ребенок и не приставал к чужим людям.
Ну а с бабушками-дедушками у нее как-то не срослось.
— Мам, а когда мы пойдем заказывать мой первый кон-цен-тра-тор? — по слогам произнесла Деми. — Я хочу колдовать.
— Сначала мы пойдем к целителям, — напомнила я.
— В той школе они у детей были. А мы одного возраста, — надулась Деми.
Я же только вздохнула. Спор о концентраторах начался еще до того, как вся наша жизнь полетела к… Неважно куда, но полетела.
— Все через целителя, — непреклонно произнесла я. — Твой дар сложен и специфичен, не стоит рисковать.
Ответом мне стало гневное сопение, а через минуту рисунок, на котором я была изображена, рассыпался пылью.
— Ой, — Деми прижала руки к губам, — я не хотела! Я не хотела!
Моя малышка расплакалась, а я, прижав ее к себе, принялась наглаживать колкие короткие вихры.
— Все хорошо, малыш. Все хорошо. Ты нарисуешь меня еще раз.
Она подняла на меня заплаканные глаза и с ужасом произнесла:
— А если бы ты рассыпалась?
— Ни за что. Как бы я рассыпалась, если бы ты одна тогда осталась? Ну уж нет, куда ты, туда и я.
— И наоборот, — торжественно кивнула дочка и, отстранившись, тихо прошептала: — Мне просто очень-очень хочется концентратор. Он будет синенький, с лунным диском. Такой красивый. Так давно его хочу.
— Давай так, малыш, — я присела перед ней и заглянула в глаза, — мне нужно побывать на работе, узнать, не уволили ли меня. А после, в первый же мой выходной, мы навестим целителя. Хорошо?
— Договорились, — кивнула Деми и, забыв про все горести, вытащила чистый лист.
А я, в несколько расстроенных чувствах, поняла вдруг, что совсем забыла, зачем вообще пришла к дочери.
«Не помнишь, зачем потревожила ребенка? Поцелуй и иди дальше», — вспомнила я ворчливое наставление мамы и, чмокнув малышку в макушку, вышла.
Закрыв за собой дверь, я отправилась на поиски хоть кого-нибудь живого и способного помочь мне найти Гела. Но первой, на кого я наткнулась, была та самая сильная рыжеволосая проклинательница.
