Значит, это она — ненадежный человек, от которого все зависело? Как жаль, что в итоге она оказалась не злодейкой, а просто глупой, жадной и недоброй женщиной. Женщиной со своим собственным представлением о правильном и неправильном.
Вытащив из шкафа бледно-сиреневое платье со светлым кружевом, я переоделась и, потерев ноющие, опухшие глаза, встала. В зеркало я старательно не смотрела. Не хочу знать, на что похоже мое лицо.
Выйдя в коридор, я столкнулась с Карин. Она была бледна до зелени и явно меня ждала.
— Что-то случилось?
— Я… Я слышала, что за тобой кто-то следил, — выдохнула она.
— И подумала, что ты подумаешь, что это я. Клятвы ведь на мне не держатся. И я даже не могу ничем поклясться!
А я, даже не пытавшаяся думать о ком-то, кто следил за замком, только покачала головой.
— Я верю тебе."
"— Спасибо, — коротко улыбнулась Карин. — Спасибо. Я…
— Карин, вы собрали вещи? — К нам по коридору приближался Дориан. — Приказ Хранителя Закона: замок должны покинуть все, кто не имеет прямого отношения к роду Трегерет.
Иными словами, в замке остаются квэнни Эйлин, квэнти Демельза и сам Хранитель Закона.
Мне было жаль Карин, но одновременно я ощутила, как внутри меня что-то довольно заурчало. Гел считает частью своей семьи мою дочь. Это невероятно ценно для меня.
""Он и раньше давал понять это, но сейчас… Сейчас он заявляет об этом прямо. Пусть и через посредника"".
— Все будет хорошо, Карин. — Я серьезно посмотрела на нее, а после повернулась к Дориану. — Моей подруге негде жить.
И я боюсь, что на нее могут напасть.
— Хранитель Закона несет ответственность за всех, кто покидает замок, — сказал Дориан. — Тем более что где-то среди нас враг.
— Это не Карин, — отрывисто произнесла я.
И подруга тут же положила руку мне на плечо.
— Не нужно. Алвориг Трегерет прав. Я просто хотела увидеть тебя до того, как буду вынуждена покинуть замок.
Глядя в спину уходящей Карин, я почувствовала, как на меня каменной плитой наваливается усталость. Я хочу теплого молока и лечь в постель, а не вот это вот все.
Не зная, куда идти, я направилась в чайную гостиную, где оказался не только Гел, но и невысокий блондин, который сейчас, раздраженно сверкая глазами, что-то сердито говорил.
— И будь вы хоть объединением всех Хранителей разом, есть такое понятие, как срочная операция!
Дернувшись, блондин ударил ногой пухлый, тихо звякнувший саквояж.
— И точно так же есть такое понятие, как вежливость, — холодно произнес Моргелин.
