На полу вместо чисто выскобленных досок — снопы соломы, столы без какого-либо подобия скатертей, а окна… Стекла покрыты толстым слоем сажи.
— Как ты меня нашел?
— Я… Возможно, я запаниковал и воспользовался всеми явными и скрытыми возможностями Хранителей, — шепнул Гел.
Он так и не выпустил меня из объятий. Но и домой мы не ушли: нам пришлось ждать, пока соединенный отряд Теней и законников закончит работать.
И я, наплевав на всё, так и стояла подле своего мужа. Стояла и крепко-накрепко держалась за него обеими руками.
Прятала лицо у него на груди и просто радовалась, что все это зак…
— Гел! Там должна быть женщина. Рамина. — Я отстранилась от мужа. — Ох, Мать-Магия, как я могла забыть о ней. Гел, она помогла мне."
"Он только кивнул.
— Все будет хорошо. Никто никого не казнит без разбирательств. Но… Я все равно не могу понять, как они тебя обманули? Грей не видел Деми. Он вообще ничего не увидел.
Вздохнув, я криво улыбнулась и смогла все же расцепить руки и отпустить Гела. А после смогла и заговорить:
— Считается, что если заклясть иллюзию на крови жертвы, то можно предстать в образе этой самой жертвы.
И никто не задумывается о том, что через кровь можно влиять и на саму жертву. Через кровь и через старые, много раз использованные вещи. Ты забрал нас к себе, а после Карин вернула мои вещи. У одной из старых сорочек недоставало кружевного лоскута. Но я не была уверена.
Помолчав, я чуть прищурила ноющие глаза и тихо продолжила:
— Но теперь я понимаю, что кружево все же было срезано.
Иначе я бы… Я бы никогда не перепутала свою дочь ни с кем.
— Алвориг Трегерет, наверху найдена мертвая женщина, рядом с ней оплывший ком глины. От глины идут четкие колдовские эманации, но след слишком неясен. Боюсь, что ни я, ни мой напарник с подобным колдовством не сталкивались, — перед нами появился молодой парень, быстро отчитался и замер, ожидая ответа.
— Все упаковать и доставить в лабораторию Академии Стихий, — спокойно и четко произнес Гел. — Всех живых доставить в камеру предварительного содержания при Совете Кальстора.
По завершении поставить над таверной купол — никто не должен сюда войти. Или выйти, если мы кого-либо упустили.
А я просто стояла и наблюдала. Со стороны. И никак не могла понять, отчего мне так жаль Рамину. Или все же Рамиру?
«Даже имя запомнить не смогла». Я покачала головой и зябко поежилась. А уже через мгновение на моих плечах оказался теплый камзол Гела.
— Теперь можно домой, — шепнул он. — Нас ждет трудный вечер.
