Ну, как с такими жить?! И мать у них тоже пизданутая. Шестерых дебилов нарожала, и, милушки мои, нечего ее не волнует. Выродки эти, прости господи, чуть хибару мою не спалили. Я вот думаю – а уж не брат ли с сестрой эти папашка и мамашка? Что-то больно симптомы у них схожие.
– Весело, – оценил Стас. – А здесь с этим делом как, с соседями-то?
– Здесь нормально все, тьфу-тьфу-тьфу. Люди тихие, приличные. Это, пожалуй, единственная польза мне от арендной платы – отбросы всякие тут не селятся. Откуда деньги у отбросов?
– Логично, – согласился Стас и плеснул в опустевшие стаканы забористого напитка.
– Давай за Андрюшку, что ли, подымем, – предложил дед. – Пусть земля ему будет пухом.
Стас молча кивнул и опрокинул стакан.
– Что-то я все о себе да о себе. – Дед часто заморгал и потер слегка онемевшее лицо. – Ты сам-то хоть бы рассказал чего.
– А чего рассказывать?
– Ну, не знаю. Где родился, на что сгодился.
– Да не особо интересно это слушать.
– Это вам, молодым, не интересно. Оно конечно – вся жизнь еще впереди.
А старикам любая новость – праздник. Я-то вот по два раза за неделю в Ковров езжу, приторговываю, по пути пассажиров беру. Так с ними поболтаешь, и на душе веселее уже, вроде и не один ты на свете. Только подвозить-то все больше баб приходится, а с ними за жизнь не потолкуешь, так – цены да сплетни окрестные.
– А внуки как же?
– А что внуки? Выросли давно, разбежались кто куда. Невестка меня не шибко-то привечает, вот и коротаю деньки от рейса к рейсу.
– Ладно. Хочешь скучную историю – расскажу, – согласился Стас и снова разлил по стаканам. – Но сначала тост – за тебя, отец… Ух! Хорош самогон. С чего начать-то? Родился я во Владимире. Отец на швейной фабрике работал инженером.
– У-у! – протянул дед уважительно.
– Мама – швеей, там же. Папа умер, когда мне пятнадцать лет исполнилось.
– А как помер-то?
– Обычно. Подхватил воспаление легких, три недели полежал, покашлял и все. Ну, после смерти отца туговато, конечно, стало с финансами, пришлось мне учебу бросать и на работу устраиваться.
– А чему учился-то?
Стас усмехнулся и покачал головой, как будто сам удивился вытащенному из глубин памяти.
– Изобразительному искусству я учился.
– Иди ты! – Дед аж от стола отпрянул. – Художник, что ли?!
– Да ну, – отмахнулся Стас. – Какой художник? Давно все это было.
– Вот те здрасте! Живой художник со мною за одним столом! – не унимался дед.
– Отец, угомонись, – засмущался Стас.
