– Мне пятнадцать лет было, когда я последний раз что-то кроме схем и карт рисовал.
– Погодь, – вскочил со стула дед и, тряся указательным пальцем, выбежал за дверь.
Вернулся он с большим листом картона, малость обгаженного курами, стер засохший помет рукавом и торжественно вручил «холст» гостю.
– Во! Держи.
– И что мне делать с этим добром?
– Нарисуй меня, э-э… портрет мой.
– Я ж говорю, – Стас приложил ладонь к груди и медленно, вкрадчиво постарался объяснить: – давно уже…
– Ни-ни-ни-ни-ни, – затряс дед головой.
– Хорош отнекиваться. Рисование – это дело такое. Один раз научился и уже не забудешь. Я слыхал. Ну, уважь старика. Чай, не убудет от тебя?
– Зачем портрет-то понадобился?
– Надо. К кресту присобачу, – пояснил дед. – У меня кусок оргстекла заныкан, я под него портрет-то засуну, и отлично будет.
– Как скоро помирать собрался? – поинтересовался Стас.
– Зря шуткуешь. Кому сколько отмерено – это одному Господу известно. А нам остается только быть готовыми. Вот я и готовлюсь. Крест-то уже давно сколотил, имя там вырезал, фамилию, год рождения.
Соседям останется только год смерти подрисовать, я договорился уже. Но крест-то, что он о человеке расскажет? Кому эти фамилии да числа интересны? А портрет… ну, вроде как память оставлю о себе. Пройдет кто мимо, посмотрит и скажет: «О, дедок какой-то тут прилег – морда плошкой, нос картошкой». – Дед рассмеялся, закашлялся и постучал себя кулаком в грудь. – Может, и помянет добрым словом."
"– Сопрут твое оргстекло. От креста отковыряют и сопрут.
А портрет размокнет с первым же дождем.
– Ну и ладно, хоть чуток повисит, и то хорошо. Нарисуешь?
– Что с тобой делать? Все равно ведь не отвяжешься. Давай уголь.
– Это тебе какой надо? – спросил дед уже у печки.
– Сильно жженый. А лучше два.
– Щас, мигом.
Через минуту Стас уже сидел с листом картона и угольком в руках.
– Влево немножко повернись и замри.
– Ага.
Уголек, шурша, начал ползать по неровному бежевому листу, оставляя черные следы, обозначая контуры головы, размечая линии носа и глаз.
Брови, скулы, рот, борода, уши. Все быстрее, все увереннее. Нос, глаза, редеющие волосы. Тени – здесь чуть-чуть, там поглубже. Морщины пересекают лоб, разбегаются лучиками от уголков глаз, обостряются вокруг рта. Тут немного растереть, а вот тут пожестче, выдернуть из листа на зрителя, добавить объема. Так. Стас отложил уголек в сторону и достал из кармана огрызок карандаша. Штрих там, штрих здесь. Нос, губы. Глаза. Блики начинают играть в угольном взоре.
