– Где тут двор ваш постоялый? – спросил Стас.
– Вон там, за избой со ставнями, – ответил дед. – А хочешь, так это… у меня оставайся.
– Не знаю. Мешать не буду?
– Не будешь. Да и будешь если – переживу. Чем ты мне больно помешаешь-то, пню старому? А так поболтаем хоть, все повеселее.
– Ну, тогда, пожалуй, останусь. Спасибо.
– Вот и славно, – обрадовался дед. – Вот и отлично.
Тетка с парнишкой, увешавшись тюками и корзинами, пыхтя, заковыляли дальше по улице.
– Эй, пассажиры, – крикнул дед вдогонку. – Ничего не забыли?
– Нет, – отозвался парнишка.
– Мое с собой все, – буркнула тетка.
– Ну и хорошо, – подвел дед итог рабочего дня, отпер ворота, взял лошадь под уздцы и повел на двор.
Стас прошел следом и встал перед крыльцом.
– Сейчас, сейчас, – торопливо протараторил дед, выбегая со двора и звеня ключами.
Он поднялся на крыльцо, открыл дверь и сбежал вниз.
– Ты заходи, располагайся там, а я лошадь только распрягу, овса дам и подойду.
Стас вытер подошвы о тряпку у входа и прошел внутрь.
В сенях было прохладно, пахло сеном и куриным пометом. Вдоль стен расположились длинные скамьи, на которых стояли горшки, банки, ведра и две здоровенные бутыли с какой-то белесой мутноватой жидкостью. На стене висели коромысло, хомут. Серп приютился на гвоздике, рядом с длинным белым полотенцем в голубых узорах по краям. В углу стояли коса, швабра и веник. От входной двери до следующей, с противоположной стороны, тянулся половик, старый и выцветший, но чистый, с когда-то ярким красно-сине-зеленым орнаментом, изображающим диковинных птиц в райских кущах.
Справа из сеней был выход на двор. Оттуда доносилось приглушенное лошадиное ржание и тихое неразборчивое бубнение деда, беседующего о чем-то со своей скотиной. Дверь напротив входной вела то ли в летнюю спальню, то ли в кладовку. Слева располагался вход в жилое помещение. Стас потянул за ручку и заглянул внутрь. Просторная квадратная комната. Направо кровать, налево печь, прямо, между двух окон, стол с двумя стульями.
Справа над столом в углу икона за белой кружевной занавесочкой. У двери стояла пара тапок.
– Проходи давай, – раздалось вдруг за спиной. – Чего у порога-то топчешься?
Стас присел и начал развязывать шнурки.
– Да заходи так, не разувайся, я все равно половики снял постирать, – сказал дед и протопал в сапогах по голому дощатому полу.
Стас последовал его примеру.
– Уютно тут у тебя, чисто.
– Да какое там, – махнул рукой дед, зажигая керосиновую лампу.
