Они, словно призраки, пошатываясь бродили в колышущейся белой дымке среди черных нищих халуп, обитых кусками рубероида и ржавой жести.
– Долго отсюда до Вербовского топать? – поинтересовался Стас, когда они уже подходили к переезду.
– Часа три, если без происшествий.
– Можно было лошадь взять и на телеге подъехать, докуда дороги хватит, а там бы уж пешком.
Леший глянул через плечо, неодобрительно прищурившись:
– Собак кониной угостить хочешь? Или кобылу выпряжешь и под уздцы за собой по оврагам поведешь?
– Про собак ты не говорил.
– Да есть там пара стаек небольших. Нас-то бестии вряд ли тронут, а вот коняшкой, без присмотра оставленной, закусить не откажутся.
Они без остановок миновали переезд и подошли к темной дыре тоннеля под верхней железнодорожной насыпью.
– Стоп, – поднял Леший выпрямленную ладонь. – Посвети-ка, – приказал он и сам, отщелкнув с клипсы фонарь, направил его в дышащий сыростью зев.
Два желтых световых пятна вспыхнули в темноте и поползли в глубь тоннеля, облизывая забетонированные своды, проваливаясь то тут, то там в выбоины, ощетинившиеся арматурой, скользя по рытвинам земляного пола, наполненным желтоватой влагой, источающей удушливый смрад.
– Что ищем? – шепотом спросил Стас, продолжая прочесывать лучом непроглядную тьму рукотворной пещеры.
– Крыс, – лаконично ответил Леший. – Сегодня вроде чисто. Давай вперед, не торопясь.
– Может, по верху лучше?
– Не стоит, – покачал головой Леший, вглядываясь в сырой мрак тоннеля, – с верхней насыпи еще не все мины убрали.
Флажков, что ли, не видел?
– Нет.
– А знаешь почему? Потому что нету их там, флажков-то. Господин Грицук предпочитает самый дешевый способ разминирования – сталинский.
– Это как?
– Ногами.
– Ясно.
Оба вынули пистолеты и, скрестив запястьями руки – в правой ствол, в левой фонарь, – бочком, спина к спине, двинулись вперед.
– Дренажные сливы у стен, – прошептал Леший. – Смотри туда. Без команды не стреляй.
– Понял.
Желтый световой овал заскользил по грудам скопившегося вдоль стен мусора, заросшего грибком и слежавшегося за десятилетия в единый пласт, воняющий гнилью и крысиными испражнениями.
Дерево, металл, куски бетона, истлевшее тряпье, пластиковые бутылки, целлофан, рифленая полиуретановая подошва армейского ботинка, кости… огонек, еще один. Пара крошечных светящихся точек зажглась чуть поодаль от того места, куда падал луч фонаря, еще пара, еще.
– Леший, – чуть слышно выдохнул Стас. – У меня гости.
– Знаю, – ответил тот. – У меня тоже.
