– Он смирный, к тому же с дырой в плече. Ничего твоему гастролеру не будет.
– Ну, в принципе…
– Вот и отлично. – Мужик резво подскочил к Ефиму и пожал его лапищу аж двумя руками. – Как оформить-то?
– Напиши – «Стас. Временно задержанный в интересах следствия».
– Ясненько. – Мужик схватил телефонную трубку и крутанул рычаг. – Андрюша, зайди-ка ко мне с Сашкой вместе.
В дверях появились два человека в потрепанном зеленом камуфляже.
– Разместите клиента в пятую камеру.
Тюремщики вопросительно переглянулись.
– В пятую, в пятую, родной, – подтвердил хозяин кабинета. – Давай поживее.
Стасу тут же заломили руки и потащили к двери.
– Это произвол, бля, полнейший! Я обо всем Бурову сообщу! – решил он высказать напоследок свое веское мнение, за что незамедлительно получил коленом в печень и, ловя ртом воздух, повис на руках надзирателей.
Глава 11
Носы ботинок, армированные стальными набойками, волочились по бетонному полу, высекая искры на неровностях стыков, там, где один коридор переходил в другой, а тот – в следующий; бились со звоном о ржавое железо лестниц, спускаясь все ниже и ниже; цеплялись за дверные коробки решеток, перегораживающих коридор, и переваливались через них, снова встречаясь с холодным шершавым бетоном, пока наконец не остановились напротив металлической двери, измазанной грязно-зеленой краской со взбухшей пузырями коррозии вокруг многочисленных клепок и сварных швов.
Задвижка смотровой щели с мерзким лязгом, выворачивающим душу, отошла в сторону.
– Эй, падаль! Спишь что ли? Подъем, бля! Рожей к стене, грабли в гору!
За дверью послышались возня и скрип.
– Так и стой, пока не скажу!
Взвизгнул от натуги ключ, проворачивая внутренности массивного замка. Запели свою скорбную песнь дверные петли. В лицо дохнуло влажностью, запахом плесени и давно не выносящейся параши.
Стас почувствовал, как давление сзади на руки ослабло, распрямился, насколько смог, взглянул в темноту дверного проема и тут же влетел туда, схлопотав хорошо поставленный удар ногой в спину.
Стальная набойка еще раз лязгнула, зацепив порог, и тело вновь прибывшего задержанного в интересах следствия грациозно растянулось на грязном, липком полу камеры смертников.
Дверь с грохотом захлопнулась, каленые стержни замка легли в пазы, жестко разделив мир надвое – тот, что снаружи, и тот, что здесь, в каменном мешке три на три метра. И этот новый мир Стасу совсем не нравился, главным образом потому, что он был обитаем.
